Посттравматические приступы: проспективное когортное исследование

Авторы:
  • В. В. Крылов
    ФГБУ «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова», Москва, Россия; ГБУЗ «Научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н.В. Склифосовского», Москва, Россия; Клинический медицинский центр ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А. И. Евдокимова» Минздрава России, Москва, Россия
  • А. М. Теплышова
    ГБУЗ «Научно-практический психоневрологический центр им. З.П. Соловьева» Департамента здравоохранения Москвы, Москва, Россия
  • Р. Ш. Мутаева
    ФГБОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова», Москва, Россия; АМНО «Центр медицины высоких технологий имени И.Ш. Исмаилова», Махачкала
  • А. А. Яковлев
    Учреждение Российской академии наук Институт высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН
  • И. Л. Каймовский
    ГБУЗ «Городская клиническая больница им. В.М. Буянова», Москва, Россия
  • С. А. Асратян
    ГБУЗ «Городская клиническая больница им. В.М. Буянова», Москва, Россия
  • М. В. Синкин
    ГБУЗ «Научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н.В. Склифосовского», Москва, Россия
  • О. О. Кордонская
    ГБУЗ «Научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н.В. Склифосовского», Москва, Россия
  • И. С. Трифонов
    Клинический медицинский центр ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А. И. Евдокимова» Минздрава России, Москва, Россия
  • А. Б. Гехт
    ГБУЗ «Научно-практический психоневрологический центр им. З.П. Соловьева» Департамента здравоохранения Москвы, Москва, Россия; ФГБОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова», Москва, Россия
Журнал: Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. 2018;118(10): 3-8
Просмотрено: 1321 Скачано: 85

Черепно-мозговая травма (ЧМТ) имеет большое социально-экономическое значение, так как преимущественно затрагивает людей трудоспособного возраста и ведет к снижению качества жизни, является частой причиной инвалидности и смертности пострадавших [1—5]. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), частота возникновения ЧМТ составляет 600 случаев на 100 000 в год [6]. Распространенность ЧМТ в регионах Российской Федерации составляет 4—4,5 случая на 1000 населения в год [7].

Одним из серьезных осложнений ЧМТ являются посттравматические приступы (ПТП). В зависимости от времени возникновения ПТП выделяют: немедленные приступы (в течение 24 ч после ЧМТ); ранние приступы (менее чем через 7 сут после травмы); поздние приступы (более чем через 7 сут после травмы) [8].

В тех случаях, когда возникает 2 и более неспровоцированных приступа (с интервалом более 24 ч), или при одном приступе и риске рецидива, превышающем 60%, может быть поставлен диагноз «эпилепсия» [9].

Ранние ПТП могут быть результатом вторичных последствий ЧМТ, таких как отек головного мозга; внутричерепное кровоизлияние; ушиб головного мозга; нарушение гематоэнцефалического барьера; изменение внеклеточных ионов; чрезмерное высвобождение возбуждающих нейротрансмиттеров (например, глутамата); повреждение тканей, вызванное свободными радикалами и изменениями в энергообеспечении клеток [10, 11]. В основе патофизиологических механизмов поздних приступов лежат изменения в структуре головного мозга, которые, как полагают, являются результатом хронического нейронального и синаптического повреждения, аберрантного спруттинга и ремоделирования [8].

В ранее проведенных исследованиях [12—23] были установлены факторы, влияющие на частоту возникновения ПТП. Однако в них нередко наблюдаются значительные расхождения.

Большинство авторов указывают, что ПТП склонны к высокой степени рецидивирования. Так, почти у ¼ пациентов, имеющих ранние приступы, в дальнейшем возникали поздние ПТП [24]. В демографическом исследовании A. Haltiner и соавт. [25] выявили, что у 86% пациентов с одним неспровоцированным ПТП в течение 2 лет возникал второй приступ.

Посттравматическая эпилепсия (ПТЭ) имеет достаточно широкую распространенность, составляет около 5% общего количества эпилепсий в популяции и 20% от симптоматических эпилепсий [20]. Возникновение эпилепсии значительно ухудшает качество жизни пациентов и является тяжелым бременем для общества. Нередко ПТЭ бывает фармакорезистентной, сочетается с когнитивными и психоэмоциональными расстройствами, что еще больше усугубляет данную проблему [26].

Лучшее понимание патофизиологических механизмов развития ПТП и эпилепсии после ЧМТ, установление предикторов их возникновения может позволить разработать методы профилактики, подходы к терапии, а также уточнить влияние ПТП на прогноз восстановительного периода у данной группы пациентов.

Цель настоящего исследования — оценка заболеваемости и факторов риска возникновения ранних и поздних приступов после ЧМТ в проспективном исследовании когорты пациентов в Москве.

Материал и методы

В проспективном исследовании наблюдали 237 пациентов в возрасте от 18 лет и старше (средний возраст 42,3±15,2 года), госпитализированных с ЧМТ в отделения нейрохирургии и нейрореанимации ГКБ им. В.М. Буянова и НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского. Из них было 178 (75%) мужчин, 59 (25%) женщин. У 32 (13,5%) больных диагностировали тяжелую ЧМТ, у 19 (8%) — умеренную; у 186 (78%) — легкую форму.

Критериями исключения были: выраженный когнитивный дефицит, психические нарушения, эпилепсия в анамнезе.

Пациенты с ЧМТ наблюдались с момента поступления в стационар и в течение 2 следующих лет или до смерти. В стационаре проводились: клинико-неврологическое обследование с оценкой тяжести состояния по шкале комы Глазго (ШКГ) и инструментальное обследование, включающее компьютерную (КТ) или магнитно-резонансную томографию (МРТ) головного мозга.

Тяжесть ЧМТ классифицировалась в соответствии с ШКГ: легкая — 13—15 баллов, умеренная — 9—12 баллов и тяжелая — 8 баллов и менее. Оценка когнитивных функций и психологического статуса проводилась по краткой шкале оценки психического статуса (Mini-mental State Examination —MMSE) и Госпитальной шкале тревоги и депрессии (Hospital Anxiety and Depression Scale — HADS) на 21-е сутки после ЧМТ и через 6, 12, 18 и 24 мес. По данным КТ/МРТ определяли локализацию, объем, вид поражения, величину дислокации.

У 49 (20,7%) пациентов (39 мужчин, 10 женщин, средний возраст 42,2±15,2 года) отмечались ПТП. Приступы были классифицированы как ранние, возникшие в 1—7-е сутки после ЧМТ, и поздние — позднее 7 сут.

Анализ полученных данных проводился с помощью программы Statistica 10 («StatSoft, Inc.», США). Использовали χ2, U-тест Манна—Уитни, Краскела—Уоллиса для сравнения влияния разных переменных на приступы, одномерную и многомерную логистическую регрессию для факторов риска, оценку методом Каплана—Мейера с расчетом критерия Гехана—Вилкоксона для сравнения выживаемости между группами. Статистическая значимость всех показателей определялась при p<0,05, данные представлены как среднее±стандартное отклонение.

Результаты

Среди 237 пациентов с ЧМТ, включенных в исследование, ранние приступы были у 43 (18,1%) больных (36 мужчин, 7 женщин, средний возраст 41,6± 14,2 года), поздние — у 15 (6,3%) (10 мужчин, 5 женщин, средний возраст 44,9±16,3 года).

У 9 (20,9%) пациентов с ранними приступами затем отмечались поздние. Было установлено, что ранние приступы являются достоверным предиктором поздних ПТП (ОШ=8,3, 95% ДИ 2,76—24,9, p=0,0002).

При сравнении пациентов с ПТП разных возрастных групп было отмечено процентное преобладание больных в возрасте 40—50 лет (см. рисунок).

Доля пациентов с ПТП в разных возрастных группах. По оси абсцисс — возраст пациентов (годы); по оси ординат — число пациентов (%).

Гендерных различий между группами пациентов с ПТП и без них не выявили. ПТП чаще наблюдались у пациентов с тяжелой ЧМТ (46,9% случаев), чем с умеренной (21,1%) и легкой (16%). В группе пациентов с ранними приступами доля тяжелой ЧМТ была достоверно выше (p=0,000033) (см. таблицу).

Демографические и клинические данные пациентов с ЧМТ

Значимое различие между группами с ранними приступами и без них по ШКГ отмечалось до 21 сут. В одномерной модели логистической регрессии низкие баллы по ШКГ в 1-й день после ЧМТ были значимым (р<0,00001) фактором риска ранних приступов. ОШ для всех приступов составило 6,6 (95% ДИ 2,6—16,7), для ранних — 8,4 (95% ДИ 3,2—21,5).

По данным нейровизуализации (КТ/МРТ головного мозга) на момент госпитализации у 101 (42,6%) пациента были выявлены субдуральные гематомы, у 44 (18,6%) — эпидуральные гематомы, у 72 (30,4%) — субарахноидальное кровоизлияние, у 122 (51,5%) — ушибы головного мозга. У 17 (7,2%) пациентов наблюдался вдавленный перелом, у 24 (10,1%) — проникающая ЧМТ.

Наиболее часто (35,6%) ПТП возникали у пациентов с субдуральной гематомой. Ее наличие явилось достоверным предиктором как ранних (p=0,00007), так и поздних приступов (p=0,00004). Была выявлена достоверно значимая связь ранних ПТП с объемами субдуральной гематомы (Краскел—Уоллис, p=0,0002) и множественными ушибами головного мозга (Краскел—Уоллис, p=0,0005). Также достоверно значимым для развития ранних и поздних ПТП был вдавленный перелом черепа (p=0,000006 и p=0,00005 соответственно). Проникающая ЧМТ была установлена как фактор риска развития только поздних ПТП (p=0,028).

Левосторонняя латерализация поражения головного мозга отмечалась у 78 (32,9%) пациентов, из них ранние ПТП — у 17 (21,8%), поздние — у 5 (6,4%). Правосторонняя латерализация наблюдалась у 139 (58,6%) больных, из них ранние приступы возникли у 19 (13,6%), поздние — у 9 (6,5%). Билатеральное поражение выявили у 20 (8,4%) пациентов, из них ранние ПТП — у 7 (35%) больных, поздние — у 1 (5%). В группе пациентов с ранними ПТП имело место достоверное преобладание пациентов с билатеральным поражением (p=0,04).

Достоверным предиктором как для ранних, так и для поздних ПТП явилось злоупотребление алкоголем (р<0,05). Наличие сахарного диабета, гипертонической болезни, заболеваний сердца у пациентов с ЧМТ не выявило достоверно значимых различий при сравнении групп с ПТП и без них (см. таблицу).

При анализе смертности обследуемых пациентов было установлено, что важным фактором риска смертности являлись ранние приступы. Умерли 18 из 43 (41,9%) пациентов с ранними приступами против 8 из 194 (4,1%) пациентов без ранних приступов (р=0,0000). Большинство пациентов (13 из 18 с ранними приступами, 72%) умерли в течение 7 сут после ЧМТ. Как показал анализ Каплана—Мейера, выживаемость больных с ранними приступами была значительно ниже по сравнению с пациентами без них.

При исследовании когнитивных нарушений было отмечено, что значения по шкале ММSЕ были достоверно (р<0,01) ниже в группах пациентов с ранними и поздними приступами и только с ранними ПТП (по сравнению с пациентами без приступов), начиная с 21 сут и в последующие визиты.

Значения шкалы тревожности HADS были достоверно выше в группах пациентов с ранними и поздними приступами (по сравнению с пациентами без приступов) на 21-е сутки (р=0,000) и в последующие визиты (р<0,05). Для пациентов с ранними приступами разница была существенной только на 21-е сутки. Однако при всех последующих визитах наблюдалась тенденция к повышению значений по шкале HADS при любых приступах в сравнении с группой пациентов без приступов. Показатели шкалы депрессии HADS также были существенно выше у пациентов с приступами.

Обсуждение

Большинство опубликованных ранее исследований, посвященных ПТП и эпилепсии, проводились на постгоспитальном этапе или с анализом ретроспективных данных [15, 17, 19, 27, 28]. В настоящей работе был осуществлен проспективный анализ ПТП, возникших в острый период ЧМТ и в течение 2 следующих лет.

Результаты предыдущих работ показывают, что частота возникновения ранних и поздних ПТП широко варьирует в зависимости от дизайна исследования, демографических и клинических особенностей набранных групп. Также имеются значительные расхождения в установленных факторах риска и их значимости для развития ПТП.

По данным литературы [13—23], заболеваемость ранними и поздними ПТП составляет от 2 до 19% и при определенных условиях может достигать 30% и более. Доля пациентов с ранними (18,1%) и поздними (6,3%) приступами у обследуемых пациентов в настоящем исследовании находилась в пределах указанных диапазонов.

Результаты ряда работ продемонстрировали, что возникновение ранних ПТП может коррелировать со степенью тяжести ЧМТ [15]. Это было подтверждено и в настоящем исследовании. Число пациентов с тяжелой ЧМТ было достоверно выше в группе с ранними ПТП.

Имеются сведения [13, 19, 29, 30], что частота возникновения поздних ПТП также может зависеть от степени тяжести ЧМТ. Однако не все авторы подтверждают эти данные [20, 31]. Так, J. Englander и соавт. [20] показали, что кумулятивная вероятность развития поздних ПТП в течение 2 лет составила при тяжелой ЧМТ — 16,8%, средней тяжести — 24,3%, при легкой травме — 8%. В нашем исследовании не выявлено достоверной зависимости частоты возникновения поздних ПТП от степени тяжести ЧМТ.

Как и по данным литературы [15—21, 27, 31], в настоящей работе риск ранних и поздних приступов после ЧМТ коррелировал с наличием субдуральной гематомы и вдавленным переломом черепа. Проникающая ЧМТ была достоверным предиктором только для поздних ПТП. Результаты исследования продемонстрировали, что важно учитывать качественные характеристики повреждения. Так, была выявлена достоверно значимая связь ранних ПТП с объемами субдуральной гематомы и множественными ушибами головного мозга.

По данным ряда авторов [18, 28, 31], возникновение ПТП выше у пациентов детского или пожилого возраста. В нашей когорте, наоборот, преобладали пациенты с ПТП среднего трудоспособного возраста от 40 до 50 лет, что совпадает с результатами ретроспективного исследования Ю.А. Пурас и соавт. [15], которые выявили преобладание ПТП у пациентов в возрасте от 40 до 60 лет.

Отдельные работы показывают, что больные мужского пола более подвержены ПТП, чем женского [32]. В настоящей работе не выявлено гендерных различий.

Большинство исследований [16, 20, 21, 23, 30, 31] определили ранние ПТП как фактор риска развития поздних приступов. В нашей когорте ранние приступы также коррелировали с повышенной вероятностью возникновения поздних ПТП. Эти выводы подтверждают данные о высокой степени рецидивирования ПТП. Что требует особого подхода к ведению данной группы пациентов, более тщательном обследовании в восстановительный период.

При анализе коморбидной патологии было установлено, что достоверным предиктором ПТП является злоупотребление алкоголем, а риск возникновения приступов не повышается при наличии сахарного диабета, гипертонической болезни, кардиологической патологии.

Известно, что у больных с ЧМТ и приступами, особенно поздними, в последующем могут возникнуть когнитивные, психосоциальные проблемы. Это подтверждает и наше исследование. Также имеются данные, отражающие связь ЧМТ, психических нарушений и развитие эпилепсии [32, 33]. Своевременное выявление депрессии, тревоги и когнитивных нарушений у пациентов с ЧМТ и ПТП важны с точки зрения оптимизации тактики терапии.

Результаты настоящего исследования показали, что ранние приступы коррелируют с повышенным уровнем смертности после ЧМТ. Однако следует учитывать, что у этих пациентов наблюдалась более тяжелая ЧМТ, имеющая неблагоприятный прогноз.

Таким образом, данные настоящего исследования продемонстрировали, что ранние посттравматические приступы связаны с повышенным риском возникновения поздних приступов, а следовательно, развитием ПТЭ, когнитивных и психических нарушений. Это отягощает течение восстановительного периода после ЧМТ, может потребовать изменения подхода к ведению данной группы пациентов.

Имеется необходимость в дальнейших исследованиях для более тщательного изучения пациентов с ЧМТ. Так, по данным литературы, около 26—52% пациентов с ЧМТ имеют неконвульсивные, субклинически протекающие приступы, которые могут быть зарегистрированы только при продолженном видеоэлектроэнцефалографическом мониторинге [34—38]. Следовательно, реальная распространенность ПТП может быть выше.

Более полный детальный анализ факторов риска ПТП и более длительный период наблюдения может расширить познания в этой области и помочь в разработке стратегии ведения пациентов с данной патологией.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

*e-mail: mvsinkin@gmail.com

Список литературы:

  1. Harrison-Felix C, Pretz C, Hammond FM, Cuthbert JP, Bell J, Corrigan J, Miller AC, Haarbauer-Krupa J. Life expectancy after inpatient rehabilitation for traumatic brain injury in the United States. J Neurotrauma. 2015;32:1893-190. https://doi.org/10.1089/neu.2014.3353
  2. Huang JH. Traumatic brain injury. Neurol Res. 2013;35:221-222. https://doi.org/10.1179/1743132813y.0000000178
  3. Langlois JA, Rutland-Brown W, Wald MM. The epidemiology and impact of traumatic brain injury: A brief overview. J Head Trauma Rehabil. 2006;21(5):375-378. https://doi.org/10.1097/00001199-200609000-00001
  4. Талыпов А.Э., Кордонский А.Ю., Крылов В.В. Международные многоцентровые исследования по лечению тяжелой черепно-мозговой травмы. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова. 2016;116(1):113-121. https://doi.org/10.17116/jnevro201611611113-121
  5. Крылов В.В., Петриков С.С., Талыпов А.Э., Пурас Ю.В., Солодов А.А., Левченко О.В., Григорьева Е.В., Кордонский А.Ю. Современные принципы хирургии тяжелой черепно-мозговой травмы. Журнал им. Н.В. Склифосовского «Неотложная медицинская помощь». 2013;(4):39-47.
  6. Carroll J, Cassidy D, Peloso P, Borg J, Holst H, Holm L, Paniak C, Pépin M. Prognosis for mild traumatic brain injury: Results of the WHO Collaborating Centre Task Force on Mild Traumatic Brain Injury. J Rehabil Med. 2004;43(suppl):84-105. https://doi.org/10.1080/16501960410023859
  7. Лекции по черепно-мозговой травме. Под ред. Крылова В.В. М.: Медицина; 2010.
  8. Laskowitz D, Grant G, eds. Translational Research in Traumatic Brain Injury. Boca Raton (FL): CRC Press/Taylor and Francis Group; 2016.
  9. Fisher RS, Acevedo C, Arzimanoglou A, Bogacz A, Cross JH, Elger CE, Engel J, Forsgren L, French JA, Glynn M, Hesdorffer DC, Lee BI, Mathern GW, Solomon ML. Moshé, Perucca E, Scheffer IE, Tomson T, Watanabe M, Wiebe S. ILAE official report: a practical clinical definition of epilepsy. Epilepsia. 2014;55:475-482. https://doi.org/10.1111/epi.12550
  10. Liang B, Huang JH. Elevated NKCC1 transporter expression facilitates early post-traumatic brain injury seizures. Neural Regen Res. 2017;12(3):401-402. https://doi.org/10.4103/1673-5374.202939
  11. Yablon SA. Posttraumatic seizures. Arch Phys Med Rehabil. 1993;74:983-1001.
  12. Каймовский И.Л., Лебедева А.В., Мутаева Р.Ш., Горшков К.М., Крылов В.В., Талыпов А.Э, Пурас Ю.В., Трифонов И.С. Факторы риска посттравматической эпилепсии у взрослых. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова (Спецвыпуск 2 «Эпилепсия»). 2013;113(4-2):25-28.
  13. Angeleri F, Majkowski J, Cacchiò G, Sobieszek A, D’Acunto S, Gesuita R, Bachleda A, Polonara G, Królicki L, Signorino M, Salvolini U. Posttraumatic epilepsy risk factors: one-year prospective study after head injury. Epilepsia. 1999;40(9):1222-1230. https://doi.org/10.1111/j.1528-1157.1999.tb00850.x
  14. Liesemer K, Bratton SL, Zebrack CM, Brockmeyer D, Statler KD. Early post-traumatic seizures in moderate to severe pediatric traumatic brain injury: rates, risk factors, and clinical features. J Neurotrauma. 2011;28(5):755-762. https://doi.org/10.1089/neu.2010.1518
  15. Пурас Ю.В., Талыпов А.Э., Трифонов И.С., Крылов В.В. Судорожный синдром в остром периоде тяжелой черепно-мозговой травмы. Нейрохирургия. 2011;2:35-40.
  16. Ritter AC, Wagner AK, Fabio A, Pugh MJ, Walker WC, Szaflarski JP, Zafonte RD, Brown AW, Hammond FM, Bushnik T, Johnson-Greene D, Shea T, Krellman JW, Rosenthal JA, Dreer LE. Incidence and risk factors of posttraumatic seizures following traumatic brain injury: A Traumatic Brain Injury Model Systems Study. Epilepsia. 2016;57(12):1968-1977. https://doi.org/10.1111/epi.13582
  17. Majidi S, Makke Y, Ewida A, Sianati B, Qureshi AI, Koubeissi MZ. Prevalence and risk factors for early seizure in patients with traumatic brain injury: analysis from national trauma data bank. Neurocrit Care. 2017;27(1):90-95. https://doi.org/10.1007/s12028-016-0363-6
  18. Bhattacharyya K, Mandal N, Paul UK, Bhattacharyya AK, Sinharay K, Gantait K. Post-traumatic seizure: a multicentric epidemiological study. J Indian Med Assoc. 2014;112(2):93-95.
  19. Annegers JF, Hauser WA, Coan SP, Rocca WA. A population-based study of seizures after traumatic brain injuries. N Engl J Med. 1998;338:20-24. https://doi.org/10.1056/nejm199801013380104
  20. Englander J, Bushnik T, Duong TT, Cifu DX, Zafonte R, Wright J, Hughes R, Bergman W. Analyzing risk factors for late posttraumatic seizures: a prospective, multicenter investigation. Arch Phys Med Rehabil. 2003;84:365-373. https://doi.org/10.1053/apmr.2003.50022
  21. Ritter AC, Wagner AK, Szaflarski JP, Brooks MM, Zafonte RD, Pugh MJ, Fabio A, Hammond FM, Dreer LE, Bushnik T, Walker WC, Brown AW, Greene DJ, Shea T, Krellman JW, Rosenthal JA. Prognostic models for predicting posttraumatic seizures during acute hospitalization, and at 1 and 2 years following traumatic brain injury. Epilepsia. 2016;57(9):1503-1514. https://doi.org/10.1111/epi.13470
  22. Frey LC. Epidemiology of posttraumatic epilepsy: A critical review. Epilepsia. 2003;44(suppl 10):11-17. https://doi.org/10.1046/j.1528-1157.44.s10.4.x
  23. Tubi MA, Lutkenhoff E, Blanco MB, McArthur D, Villablanca P, Ellingson B, Diaz-Arrastia R, Van Ness P, Real C, Shrestha V, Engel J, Vespa PM, Agoston D, Au A, Bell MJ, Branch C, Buitrago Blanco M, Bullock R, Claassen J, Clarke R, Cloyd J, Coles L, Crawford K, Diaz-Arrastia R, Duncan D, Ellingson B, Engel J, Foreman B, Galanopoulou A, Gilmore E, Olli G, Harris N, Hartings J, Lawrence H, Hunn M, Jette N, Johnston L, Jones N, Kanner A, McArthur D, Monti M, Morokoff A, Moshe S, Mowrey W, Naughton T, O’Brien T, O’Phelan K, Pitkanen A, Raman R, Robertson C, Rosenthal E, Shultz S, Snutch T, Staba R, Toga A, Van Horn J, Vespa P, Willyerd F, Zimmermann L. Early seizures and temporal lobe trauma predict post-traumatic epilepsy: a longitudinal study. Neurobiol Dis. 2018;0969-9961(18)30152-30159. https://doi.org/10.1016/j.nbd.2018.05.014
  24. Englander J, Cifu DX, Diaz-Arrastia R. Information/education page. Seizures and traumatic brain injury. Arch Phys Med Rehabil. 2014;95(6):1223-1224. https://doi.org/10.1016/j.apmr.2013.06.002
  25. Haltiner AM, Temkin NR, Dikmen SS. Risk of seizure recurrence after the first late posttraumatic seizure. Arch Phys Med Rehabil. 1997;78:835-840. https://doi.org/10.1016/s0003-9993(97)90196-9
  26. Guekht A. Epilepsy, Comorbidities and Treatments. Curr Pharm Des. 2017;23(37):5702-5726. https://doi.org/10.2174/1381612823666171009144400
  27. Yoon SY, Choi YJ, Park SH, Hwang JH, Hwang SK. Traumatic Brain Injury in Children under Age 24 Months: Analysis of Demographic Data, Risk Factors, and Outcomes of Post-traumatic Seizure. J Korean Neurosurg Soc. 2017;60(5):584-590. https://doi.org/10.3340/jkns.2016.0707.008
  28. Ferguson PL, Smith GM, Wannamaker BB, Thurman DJ, Pickelsimer EE, Selassie AW. Send to A population-based study of risk of epilepsy after hospitalization for traumatic brain injury. Epilepsia. 2010;51(5):891-898. https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2009.02384.x
  29. Wang H, Xin T, Sun X, Wang S, Guo H, Holton-Burke C, Pang Q. Post-traumatic seizures — a prospective, multicenter, large case study after head injury in China. Epilepsy Res. 2013;107(3):272-278. https://doi.org/10.1016/j.eplepsyres.2013.10.006
  30. Temkin NR. Risk factors for posttraumatic seizures in adults. Epilepsia. 2003;44(suppl 10):18-20. https://doi.org/10.1046/j.1528-1157.44.s10.6.x
  31. Asikainen I, Kaste M, Sarna S. Early and late posttraumatic seizures in traumatic brain injury rehabilitation patients: brain injury factors causing late seizures and influence of seizures on long-term outcome. Epilepsia. 1999;40(5):584-589. https://doi.org/10.1111/j.1528-1157.1999.tb05560.x
  32. Xu T, Yu X, Ou S, Liu X, Yuan J, Huang H, Yang J, He L, Chen Y. Risk factors for posttraumatic epilepsy: A systematic review and meta-analysis.Epilepsy Behav. 2017;67:1-6. https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2016.10.026
  33. Juengst SB, Wagner AK, Ritter AC, Szaflarski JP, Walker WC, Zafonte RD, Brown AW, Hammond FM, Pugh MJ, Shea T, Krellman JW, Bushnik T, Arenth PM. Risk factors for posttraumatic epilepsy: A systematic review and meta-analysis. Post-traumatic epilepsy associations with mental health outcomes in the first two years after moderate to severe TBI: A TBI Model Systems analysis. Epilepsy Behav. 2017;73:240-246. https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2017.06.001
  34. Ronne-Engstrom E, Winkler T. Continuous EEG monitoring in patients with traumatic brain injury reveals a high incidence of epileptiform activity. Acta Neurol Scand. 2006;114(1):47-53. https://doi.org/10.1111/j.1600-0404.2006.00652.x
  35. Arndt DH, Lerner JT, Matsumoto JH, Madikians A, Yudovin S, Valino H, McArthur DL, Wu JY, Leung M, Buxey F, Szeliga C, Van Hirtum-Das M, Sankar R, Brooks-Kayal A, Giza CC. Subclinical early posttraumatic seizures detected by continuous EEG monitoring in a consecutive pediatric cohort. Epilepsia. 2013;54(10):1780-1788. https://doi.org/10.1111/epi.12369
  36. Saengpattrachai M, Sharma R, Hunjan A, Shroff M, Ochi A, OtsuboH, Cortez MA, Snead CO 3rd. Nonconvulsive seizures in the pediatric intensive care unit: etiology, EEG, and brain imaging findings. Epilepsia. 2006;47(9):1510-1518. https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2006.00624.x
  37. Rodgers KM, Dudek FE, Barth DS. Progressive, seizure-like, spike-wave discharges are common in both injured and uninjured Sprague—Dawley rats: implications for the fluid percussion injury model of post-traumatic epilepsy. J Neurosci. 2015;35(24):9194-9204. https://doi.org/10.1523/jneurosci.0919-15.2015
  38. Vespa PM, Nuwer MR, Nenov V, Ronne-Engstrom E, Hovda DA, Bergsneider M, Kelly DF, Martin NA, Becker DP. Increased incidence and impact of nonconvulsive and convulsive seizures after traumatic brain injury as detected by continuous electroencephalographic monitoring. J Neurosurg. 1999;91:750-760. https://doi.org/10.3171/jns.1999.91.5.0750