
Клинико-анамнестические факторы, ассоциированные с повторными неудачами имплантации в программах вспомогательных репродуктивных технологий
Резюме
Одной из актуальных проблем в репродуктологии являются повторные неудачи имплантации (ПНИ). Частота ПНИ варьирует от 10 до 25%, однако в настоящее время не разработан единый подход к прогнозированию и коррекции данного состояния.
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Установить клинико-анамнестические факторы, ассоциированные с повторными неудачами имплантации в программах вспомогательных репродуктивных технологий у пациенток репродуктивного возраста.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
Общий объем выборки составил 116 человек, из которых 42 пациентки с повторными неудачами имплантации, 42 женщины с наступившей клинической беременностью после первой попытки экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) и 32 фертильные женщины без нарушений репродуктивной функции. Проведено клинико-анамнестическое обследование, трансвагинальное ультразвуковое исследование, определен гормональный профиль на 2—5-й день менструального цикла у всех пациенток.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Пациентки с ПНИ были старше женщин с клинической беременностью после первой программы ЭКО (35,79±3,80 и 33,38±4,53 года; p=0,010). У пациенток группы ПНИ по сравнению с группой с клинической беременностью после первой программы ЭКО была выше частота наружного генитального эндометриоза (23,8% по сравнению с 4,8%; p=0,013; ОШ=6,22), хронического эндометрита (19,0% по сравнению с 4,8%; p=0,044; ОШ=4,71) и лейомиомы матки (23,8% по сравнению с 7,1%; p=0,035; ОШ=3,55). Лабораторными маркерами сниженного овариального резерва в группе ПНИ явились повышение уровня фолликулостимулирующего гормона (7,64 МЕ/л по сравнению с 6,21 МЕ/л; p<0,001) и снижение уровня антимюллерова гормона (1,59 нг/мл по сравнению с 3,29 нг/мл; p<0,001). У пациенток группы ПНИ отмечалось меньшее количество ооцитов (13,0±8,0 по сравнению с 20,2±12,3; p=0,023), общее количество бластоцист (3,03±2,8 по сравнению с 5,54±5,5; p=0,012) и бластоцист высокого качества (0,73±1,2 по сравнению с 1,36±1,7; p=0,030), чем у пациенток с клинической беременностью, наступившей после первой программы ЭКО.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Клинико-анамнестическими факторами, ассоциированными с повторными неудачами имплантации, являются старший репродуктивный возраст, эндокринная патология, наружный генитальный эндометриоз, хронический эндометрит, лейомиома матки, неразвивающаяся беременность в анамнезе, а также лабораторные признаки снижения овариального резерва (повышение уровня фолликулостимулирующего гормона, снижение уровня антимюллерова гормона), снижение качества эмбриологических параметров. Изолированно ультразвуковое исследование органов малого таза не является информативным методом для прогнозирования неудач имплантации, что диктует необходимость использования функциональных и молекулярных методов оценки имплантационного потенциала эмбриона и эндометрия.
Ключевые слова
- повторные неудачи имплантации
- ВРТ
- ЭКО
- эндометрий
- эмбрион
- бластоциста
- клинко-анамнестические факторы
Дата поступления: 25.05.2026
Дата принятия в печать: 30.07.2026
Дата публикации: 18.11.2026
Введение
Повторные неудачи имплантации (ПНИ) — клиническое явление, при котором повторный перенос жизнеспособных эмбрионов в программах вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) не приводит к наступлению беременности [1]. Согласно рекомендациям Европейского общества по репродукции человека и эмбриологии (ESHRE), диагностировать ПНИ и начинать дальнейшее обследование и/или лечение супружеской пары следует в том случае, если при применении программ ВРТ отмечалось как минимум две неудачных имплантации [2].
Объективно для успешной имплантации эмбриона необходимы два ключевых фактора: жизнеспособный эуплоидный эмбрион и рецептивный эндометрий. Несмотря на то что в настоящее время доступны эффективные инструменты отбора эмбрионов, частота ПНИ в программах ВРТ достигает 70% [1].
Формирование ПНИ может быть вызвано материнскими факторами, в том числе повышенным индексом массы тела (ИМТ), анатомическими нарушениями, курением, преклонным возрастом, влияющим на качество яйцеклеток, жизнеспособность эмбрионов и восприимчивость эндометрия, отцовскими факторами, в том числе созреванием сперматозоидов, их жизнеспособностью, а также генетическими и эпигенетическими нарушениями [3—6].
Изучение клинических факторов, связанных с ПНИ, в частности модифицируемых, позволит уже на преконцепционном этапе проводить профилактику репродуктивных неудач и улучшить эффективность программ ВРТ. Данные обстоятельства определили цель нашего исследования.
Цель исследования — установить клинико-анамнестические факторы, ассоциированные с повторными неудачами имплантации в программах вспомогательных репродуктивных технологий у пациенток репродуктивного возраста.
Материал и методы
Проведено проспективное сравнительное контролируемое исследование, выполненное на базе отделения вспомогательных репродуктивных технологий ФГБУ «Уральский НИИ ОММ» Минздрава России в период с 2024 по 2026 г. Исследование одобрено локальным этическим комитетом ФГБУ «Уральский НИИ ОММ» Минздрава России, все пациентки подписали информированное добровольное согласие.
В исследование включено 116 пациенток репродуктивного возраста (от 18 до 44 лет). Женщины разделены на три группы:
Основная группа (n=42) — пациентки с ПНИ. Под ПНИ понимали отсутствие клинической беременности после переноса не менее 2 эмбрионов хорошего качества (по морфологическим критериям) в двух и более циклах экстракорпорального оплодотворения (ЭКО).
Группа сравнения (n=42) — пациентки с наступившей клинической беременностью после первой программы ЭКО. Клиническая беременность подтверждалась наличием сердцебиения плода при ультразвуковом исследовании (УЗИ). Способ завершения беременности (роды, самопроизвольный выкидыш, неразвивающаяся беременность) не являлся критерием включения или исключения.
Контрольная группа (n=32) — фертильные женщины без нарушений репродуктивной функции. Критерием включения в данную группу являлось наличие в анамнезе минимум одной беременности, завершившейся своевременными родами живым плодом. Диагноз бесплодия не установлен; ранее им не проводились программы ВРТ.
Общие критерии включения для всех групп: информированное добровольное согласие на участие в исследовании; возраст от 18 до 44 лет; отсутствие тяжелой/декоменсированной соматической и психической патологии.
Критерии исключения из всех групп: декомпенсированные эндокринные заболевания (сахарный диабет 1 типа в стадии декомпенсации, некомпенсированный гипо- и гипертиреоз); онкологические заболевания любой локализации (в том числе в анамнезе); тяжелый мужской фактор бесплодия (азооспермия, тяжелая тератозооспермия с долей нормальных форм менее 1%); ожирение (ИМТ ≥30); отсутствие информированного добровольного согласия.
Всем пациенткам проведено клинико-анамнестическое обследование, включавшее сбор жалоб, анамнеза жизни и репродуктивного анамнеза, а также антропометрию. Трансвагинальное УЗИ выполнено одним или двумя специалистами на аппарате Voluson E8 («General Electric», США) с оценкой размеров матки (длины, ширины, толщины), толщины М-ЭХО (эндометрия), размеров (длина, ширина, толщина) и объема (по формуле эллипсоида) правого и левого яичников. Гормональное исследование проведено на 2—5-й день менструального цикла (забор крови из локтевой вены утром натощак) с определением концентрации фолликулостимулирующего гормона (ФСГ), лютеинизирующего гормона (ЛГ), эстрадиола, антимюллерова гормона (АМГ), пролактина и тиреотропного гормона (ТТГ) методом иммуноферментного анализа. Диагноз хронического эндометрита верифицирован на основании проведения гистероскопии и/или биопсии эндометрия с обязательным гистологическим исследованием (наличие плазматических клеток в строме) и иммуногистохимическим исследованием (выявление CD138-положительных плазматических клеток >5 в поле зрения). Диагноз эндометриоза (наружного генитального и аденомиоза) установлен на основании данных УЗИ (эндометриоидные кисты, утолщение переходной зоны), магнитно-резонансной томографии (МРТ) органов малого таза (по показаниям) и/или лапароскопии с гистологическим подтверждением биоптатов. Стадия и степень распространенности наружного генитального эндометриоза в настоящем исследовании не учитывались.
Статистическая обработка выполнена с использованием IBM SPSS Statistics 26.0 и MedCalc 20.0. Тип распределения количественных переменных оценивали по критерию Колмогорова—Смирнова. Количественные данные с нормальным распределением представлены как М±SD, с распределением, отличным от нормального, как Me (Р25; Р75). Качественные переменные представлены как n (%). Сравнение групп проводилось с использованием критерия χ² (Пирсона) для качественных переменных, t-критерия Стьюдента для количественных переменных с нормальным распределением и U-критерия Манна—Уитни для количественных переменных с распределением, отличным от нормального. Рассчитывали отношение шансов (ОШ) и 95% доверительный интервал (95% ДИ). Статистически значимыми считали различия при p<0,05.
Результаты
При оценке антропометрических данных установлено, что пациентки основной группы (ПНИ) были старше женщин группы сравнения (клиническая беременность после первой программы ЭКО) — 35,79±3,80 года и 33,38±4,53 года соответственно (p=0,010).
При распределении по возрастным категориям выявлено, что в основной группе доля женщин до 30 лет составила всего 11,9%, тогда как в группе сравнения — 35,7%. Различия статистически значимы (χ²=6,56; p=0,011, ОШ 0,24 (95% ДИ 0,08—0,72), что указывает на четырехкратное снижение вероятности встретить пациентку моложе 30 лет в группе ПНИ по сравнению с группой первого ЭКО, которая привела к достижению клинической беременности.
В возрастных категориях 30—35 лет и 36—40 лет различий между группами не было (p=0,334 и p=0,190 соответственно).
Женщины контрольной группы (фертильные женщины) имели промежуточные возрастные характеристики: средний возраст 34,6±5,7 года, с преобладанием женщин в возрасте 30—35 лет (59,3%). При сравнении основной и контрольной групп статистически значимых различий по среднему возрасту не было (p=0,342).
Показатели массы тела, роста и ИМТ не имели статистически значимых межгрупповых различий (p>0,05 для всех парных сравнений).
Наибольшая доля замужних женщин отмечалась в контрольной группе (фертильные женщины) — 90,6%, тогда как в основной группе и группе сравнения этот показатель был ниже (76,2%и 73,8% соответственно), но не достигал уровня значимости (p>0,05).
Анализ структуры соматической патологии (табл. 1) позволил установить, что болезни эндокринной системы (узловой зоб, гиперпролактинемия, гипо/гипертиреоз, аутоиммунный тиреоидит, сахарный диабет) встречались у пациенток с бесплодием чаще, чем у фертильных женщин. Так, в основной группе частота эндокринных нарушений составила 42,9% (18/42), в группе сравнения — 26,2% (11/42), тогда как среди фертильных женщин контрольной группы — только 3,1% (1/32) (p1—3<0,001).
Таблица 1.Структура соматической патологии у пациенток исследуемых групп
Название и код соматической патологии (МКБ-10) | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | Контрольная группа (n=32) | χ² | p | |||
n | % | n | % | n | % | |||
Болезни эндокринной системы, расстройства питания и нарушения обмена веществ (E00-E90) | 18 | 42,9 | 11 | 26,2 | 1 | 3,125 | χ21—2=2,58 χ22—3=7,11 χ21—3=15,02 | р1—2=0,109 р2—3=0,008 р1—3<0,001 |
Болезни системы кровообращения (I00-I99) | 5 | 11,9 | 5 | 11,9 | 2 | 6,25 | χ21—2=0,00 χ22—3=0,68 χ21—3=0,68 | р1—2=1,000 р2—3=0,411 р1—3=0,411 |
Патология мочевыводящих путей (N 2-N 30) | 2 | 4,8 | 3 | 7,1 | 0 | 0 | χ21—2=0,21 χ22—3=2,38 χ21—3=1,57 | р1—2=0,645 р2—3=0,123 р1—3=0,211 |
Болезни молочной железы (N60-N64) | 13 | 31,0 | 10 | 23,8 | 5 | 15,63 | χ21—2=0,54 χ22—3=0,75 χ21—3=2,32 | р1—2=0,463 р2—3=0,386 р1—3=0,128 |
Болезни желудочно-кишечного тракта (К 29) | 6 | 14,3 | 5 | 11,9 | 2 | 6,25 | χ21—2=0,105 χ22—3=0,678 χ21—3=1,216 | р1—2=0,747 р2—3=0,411 р1—3=0,271 |
ВИЧ, гепатиты B, C, сифилис в анамнезе | 4 | 9,5 | 1 | 2,4 | 1 | 3,1 | χ21—2=1,914 χ22—3=0,038 χ21—3=1,18 | р1—2=0,167 р2—3=0,845 р1—3=0,278 |
Учитывая тенденцию к значимо более высокой частоте выявления эндокринной патологии среди пациенток исследуемых групп, был проведен анализ структуры эндокринных заболеваний. У пациенток с ПНИ чаще выявляли узловой зоб (21,4% (9/42) и 4,8% (2/42) в группе сравнения; ОШ=5,455, 95%ДИ 1,101—27,017; p=0,047). Это может указывать на роль патологии щитовидной железы в генезе нарушений имплантации. По частоте остальных эндокринных заболеваний, включая сахарный диабет, гипотиреоз, аутоиммунный тиреоидит, гиперпролактинемию, статистически значимых различий не было (p>0,05).
Анализ структуры гинекологических заболеваний (табл. 2) выявил различия между основной группой и группой сравнения по частоте миомы матки, наружного генитального эндометриоза и хронического эндометрита. Хронический эндометрит диагностирован у 8 (19,0%) пациенток с ПНИ и только у 2 (4,8%) женщин с клинической беременностью после первой программы ЭКО (p=0,044; ОШ=4,71; 95% ДИ 0,94—23,67). Миома матки (ОШ=3,55; 95% ДИ 1,89—14,18; p=0,035;) и наружный генитальный эндометриоз (ОШ=6,22; 95% ДИ: 0,75—12,46; p=0,013;) статистически значимо чаще встречались у пациенток с ПНИ.
Таблица 2.Структура гинекологических заболеваний у пациенток исследуемых групп
Наименование патологии и код (МКБ-10) | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | χ² | p | ОШ | 95% ДИ | |||
n | % | n | % | ||||||
Миома матки (D25) | 10 | 23,8 | 3 | 7,1 | 4,459 | 0,035 | 3,545 | 1,886 | 14,184 |
Эндометриоз (N80), кроме аденомиоза | 10 | 23,8 | 2 | 4,8 | 6,222 | 0,013 | 6,222 | 0,751 | 12,458 |
Эндометриоз матки (Аденомиоз) (N80.0) | 3 | 7,1 | 2 | 4,8 | 0,239 | 0,625 | 1,538 | 0,244 | 9,714 |
Синдром поликистоза яичников (E28.2) | 2 | 4,8 | 5 | 11,9 | 1,326 | 0,449 | 0,370 | 0,068 | 2,025 |
Кисты яичников (D27) | 8 | 19,0 | 8 | 19,0 | 0,003 | 0,957 | 1,000 | 0,336 | 2,972 |
Хронический эндометрит (N71.1) | 8 | 19,0 | 2 | 4,8 | 4,086 | 0,044 | 4,706 | 0,935 | 23,674 |
Эктопия шейки матки (N86) | 2 | 4,8 | 5 | 11,9 | 1,326 | 0,449 | 0,370 | 0,068 | 2,025 |
Дисплазия шейки матки (N87) | 4 | 9,5 | 2 | 4,8 | 0,772 | 0,380 | 2,105 | 0,364 | 12,170 |
ВПР: ВПО (Q51-Q52) | 2 | 4,8 | 0 | 0 | 2,099 | 0,464 | Infinity | NaN | Infinity |
Пациентки из всех групп не имели статистически значимых различий по возрасту менархе, продолжительности менструального цикла и длительности менструаций (p>0,05).
При оценке этиологической структуры бесплодия установлено, что в обеих группах наиболее часто встречались мужской фактор (N97.4) и другие формы бесплодия (N97.8), статистически значимых различий не выявлено (χ²=0,165; p=0,684; ОШ=1,11; 95% ДИ 0,46—2,65). У пациенток с ПНИ статистически значимо чаще (45,2 и 11,9%, p=0,001) встречается фактор бесплодия, классифицируемый по МКБ-10 как N97.8 («другие уточненные формы»), при этом основную долю в данной категории составляют сочетанные факторы, включая эндометриоз, миому матки, которые наиболее часто ассоциированы с нарушением рецептивности эндометрия.
Частота трубно-перитонеального фактора (N97.1) в основной группе 23,8% (10/42) и в группе сравнения 28,6% (12/42) были сопоставимы, p>0,05. Это касалось нарушений овуляции (N97.0): 26,2% (11/42) в основной группе и 31,0% (13/42) в группе сравнения; p>0,05, и неуточненного бесплодия (N97.9) 9,5% (4/42) и 19,0% (8/42) соответственно p>0,05.
Частота беременностей и родов в анамнезе (табл. 3) в основной группе и группе сравнения была сопоставимой (p>0,05). В основной группе неразвивающаяся беременность встречалась у 23,8% (10/42) пациенток, тогда как в группе сравнения — лишь у 7,1% (3/42), различия статистически значимы (p=0,035; ОШ=4,06; 95% ДИ 1,03—16,02). Медицинские аборты в анамнезе закономерно чаще отмечались у фертильных женщин (11/32; 34,4%), значимых различий по частоте медицинских абортов в основных группах наблюдения не было (11,9% (5/42) в группе ПНИ и 14,3% (6/42) в группе с клинической беременностью после первой программы ЭКО; p=0,747).
Таблица 3.Акушерский анамнез у пациенток исследуемых групп, %
Показатель | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | Контрольная группа (n=32) | χ² | ОШ | 95% ДИ | p | ||||
n | % | n | % | n | % | ||||||
Беременности в анамнезе | 23 | 54,8 | 23 | 54,8 | 32 | 100 | χ21—2=0,00 χ22—3=19,48 χ21—3=19,48 | ОШ1—2=1,00 ОШ2—3=0,00 ОШ1—3=0,00 | ДИ1—2=0,42 ДИ2—3=0,00 ДИ1—3=0,00 | ДИ1—2=2,36 ДИ2—3=NaN ДИ1—3=NaN | р1—2=1,000 р2—3=<0,001 р1—3=<0,001 |
Роды в анамнезе | 9 | 21,4 | 15 | 35,7 | 32 | 100 | χ21—2=3,84 χ22—3=32,39 χ21—3=45,38 | ОШ1—2=1,63 ОШ2—3=0,00 ОШ1—3=0,00 | ДИ1—2=0,52 ДИ2—3=0,00 ДИ1—3=0,00 | ДИ1—2=5,09 ДИ2—3=NaN ДИ1—3=NaN | р1—2=0,148 р2—3<0,001 р1—3<0,001 |
Медицинский аборт | 5 | 11,9 | 6 | 14,3 | 11 | 34,4 | χ21—2=0,11 χ22—3=4,14 χ21—3=5,41 | ОШ1—2=1,23 ОШ2—3=0,32 ОШ1—3=0,26 | ДИ1—2=0,34 ДИ2—3=0,10 ДИ1—3=0,08 | ДИ1—2=4,40 ДИ2—3=0,98 ДИ1—3=0,84 | р1—2=0,747 р2—3=0,042 р1—3=0,021 |
Самопроизвольный выкидыш | 7 | 16,7 | 3 | 7,1 | 4 | 12,5 | χ21—2=1,82 χ22—3=0,24 χ21—3=0,609 | ОШ1—2=2,60 ОШ2—3=0,54 ОШ1—3=1,40 | ДИ1—2=0,62 ДИ2—3=0,11 ДИ1—3=0,37 | ДИ1—2=10,84 ДИ2—3=2,60 ДИ1—3=5,27 | р1—2=0,178 р2—3=0,618 р1—3=0,436 |
Неразвивающаяся беременность | 10 | 23,8 | 3 | 7,1 | 3 | 9,3 | χ21—2=4,46 χ22—3=0,12 χ21—3=2,61 | ОШ1—2=4,06 ОШ2—3=0,74 ОШ1—3=3,02 | ДИ1—2=1,03 ДИ2—3=0,14 ДИ1—3=0,76 | ДИ1—2=16,02 ДИ2—3=3,95 ДИ1—3=12,06 | р1—2=0,035 р2—3=0,728 р1—3=0,106 |
Эктопическая беременность | 4 | 9,5 | 5 | 11,9 | 2 | 6,3 | χ21—2=0,12 χ22—3=0,68 χ21—3=0,26 | ОШ1—2=0,78 ОШ2—3=2,03 ОШ1—3=1,58 | ДИ1—2=0,19 ДИ2—3=0,37 ДИ1—3=0,27 | ДИ1—2=3,13 ДИ2—3=11,20 ДИ1—3=9,21 | р1—2=0,725 р2—3=0,411 р1—3=0,610 |
Анализ анамнеза гинекологических операций (табл. 4) выявил, что у пациенток с ПНИ была более высокая частота оперативных вмешательств на органах малого таза по сравнению как с группой сравнения и с контрольной группой. Резекцию яичника значимо чаще выполняли в основной группе — 26,2% (11/42), тогда как в группе сравнения этот показатель составил 9,5% (4/42), а среди фертильных женщин — лишь 6,3% (2/32); p<0,05. Снижение овариального резерва вследствие хирургических вмешательств на яичниках может негативно влиять на качество ооцитов и эмбрионов, приводить к увеличению суммарной дозы гонадотропинов для индукции суперовуляции, что оказывает влияние на рецептивность эндометрия в циклах переноса нативных эмбрионов и может вносить вклад в формирование повторных неудач имплантации.
Таблица 4.Частота и структура гинекологических операций
Группа заболеваний | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | Контрольная группа (n=32) | χ² | p | |||
n | % | n | % | n | % | |||
Резекция яичника | 11 | 26,2 | 4 | 9,5 | 2 | 6,3 | χ21—2=3,98 χ22—3=0,26 χ21—3=4,99 | р1—2=0,047 р2—3=0,610 р1—3=0,026 |
Кистэктомия | 8 | 19,0 | 4 | 9,5 | 3 | 9,4 | χ21—2=1,56 χ22—3=0,00 χ21—3=1,34 | р1—2=0,213 р2—3=0,983 р1—3=0,247 |
Диагностическая лапароскопия | 2 | 4,8 | 4 | 9,5 | 2 | 6,3 | χ21—2=0,72 χ22—3=0,26 χ21—3=0,08 | р1—2=0,397 р2—3=0,610 р1—3=0,780 |
Иссечение очагов эндометриоза | 9 | 21,4 | 1 | 2,4 | 1 | 3,1 | χ21—2=7,50 χ22—3=0,04 χ21—3=5,21 | р1—2=0,006 р2—3=0,845 р1—3=0,023 |
Сальпингэктомия | 7 | 16,7 | 8 | 19,0 | 1 | 3,1 | χ21—2=0,56 χ22—3=4,31 χ21—3=3,35 | р1—2=0,815 р2—3=0,038 р1—3=0,064 |
Миомэктомия | 6 | 14,3 | 3 | 7,1 | 1 | 3,1 | χ21—2=1,20 χ22—3=0,57 χ21—3=2,64 | р1—2=0,272 р2—3=0,449 р1—3=0,105 |
Гистероскопия | 17 | 40,5 | 12 | 28,6 | 4 | 12,5 | χ21—2=1,52 χ22—3=2,77 χ21—3=6,99 | р1—2=0,218 р2—3=0,097 р1—3=0,009 |
Операции по поводу наружного генитального эндометриоза выполнены у 9/42 (21,4%) пациенток основной группы, только у 1/42 (2,4%) женщины группы сравнения и у 1/32 (3,1%) женщины контрольной группы; p<0,01. Гистероскопия выполнена у 17/42 (40,5%) женщин основной группы, у 12/42 (28,6%) женщин группы сравнения, лишь у 4/32 (12,5%) женщин контрольной группы; p=0,009 (см. табл. 4). Высокая частота проведения гистероскопии у пациенток с ПНИ отражает активный диагностический поиск внутриматочной патологии (хронического эндометрита, синехий, полипов, субмукозной миомы) для верификации возможных причин неудач имплантации.
Анализ данных УЗИ органов малого таза (табл. 5) выявил статистически значимые различия между группами по ряду показателей, при этом наиболее выраженные различия наблюдались при сравнении пациенток с бесплодием с контрольной группой фертильных женщин.
Таблица 5.Особенности трансвагинального ультразвукового исследования у пациенток групп наблюдения
Показатель | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | Контрольная группа (n=32) | p |
М±m | ||||
Длина матки, мм | 48,48 (9,0) | 45,76 (7,0) | 48,28 (5,46) | р1—2=0,135 р2—3=0,087 р1—3=0,906 |
Ширина матки, мм | 43,33 (8,98) | 40,24 (7,18) | 48,08 (9,76) | р1—2=0,092 р2—3=0,000 р1—3=0,036 |
Толщина матки, мм | 45,08 (6,72) | 42,17 (8,92) | 41,28 (5,82) | р1—2=0,105 р2—3=0,606 р1—3=0,011 |
М-ЭХО, мм | 8,52 (3,24) | 9,11 (1,40) | 6,54 (2,18) | р1—2=0,321 р2—3=0,000 р1—3=0,002 |
Длина правого яичника, мм | 26,28 (5,35) | 27,83 (8,88) | 31,35 (6,46) | р1—2=0,344 р2—3=0,052 р1—3=0,001 |
Ширина правого яичника, мм | 20,58 (4,51) | 22,24 (6,45) | 21,42 (5,89) | р1—2=0,182 р2—3=0,571 р1—3=0,505 |
Толщина правого яичника, мм | 21,33 (5,24) | 22,32 (7,49) | 21,54 (5,65) | р1—2=0,461 р2—3=0,611 р1—3=0,871 |
Объем правого яичника, см3 | 6,07 (3,77) | 8,19 (7,29) | 8,56 (5,80) | р1—2=0,099 р2—3=0,809 р1—3=0, 040 |
Длина левого яичника, мм | 25,33 (7,02) | 28,78 (5,86) | 30,36 (6,11) | р1—2=0,018 р2—3=0,266 р1—3=0, 002 |
Ширина левого яичника, мм | 18,73 (5,58) | 21,71 (5,84) | 20,68 (4,78) | р1—2=0,021 р2—3=0,407 р1—3=0,110 |
Толщина левого яичника, мм | 20,58 (5,99) | 22,32 (5,96) | 21,65 (4,93) | р1—2=0,194 р2—3=0,598 р1—3=0, 402 |
Объем левого яичника, см3 | 5,42 (3,35) | 7,64 (4,52) | 7,87 (5,19) | р1—2=0,012 р2—3=0,842 р1—3=0,024 |
При оценке размеров матки установлено, что фертильные женщины имели значимо большую ширину, но меньшую толщину матки по сравнению с пациентками с ПНИ (p<0,05). Толщина эндометрия у женщин, проходящих лечение методом ЭКО выше, чем у фертильных женщин, измеренных вне стимулированного цикла. Это объясняется тем, что у пациенток, проходящих стимуляцию в программе ЭКО, эндометрий достигает большей толщины под воздействием экзогенных гормонов, тогда как у фертильных женщин измерение проводилось в естественном цикле.
Наиболее выраженные и клинически значимые различия получены при оценке левого яичника. Пациентки с ПНИ имели значимо меньшие размеры и объем левого яичника по сравнению с обеими группами. Это может быть следствием асимметричного вовлечения яичников в патологический процесс (эндометриоз, хирургические вмешательства, перенесенные воспалительные заболевания) или отражением индивидуальных анатомических особенностей.
При оценке гормонального статуса выявлены статистически значимые различия между группами по ключевым маркерам овариального резерва — уровням ФСГ и АМГ (табл. 6). Наиболее выраженные различия получены по уровню ФСГ. В основной группе медиана концентрации ФСГ составила 7,64 МЕ/л (6,61—9,79), что выше, чем в группе сравнения (6,21 МЕ/л; 4,49—7,16; p<0,001) и в контрольной группе (6,49 МЕ/л; 5,81—8,00; p<0,001).
Таблица 6.Концентрация гормонов сыворотки крови
Показатель | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | Контрольная группа (n=32) | U-критерий Манна —Уитни | p |
Me (Р25; Р75) | |||||
Лютеинизирующий гормон, МЕ/л | 5,26 (3,72; 8,81) | 3,29 (2,1; 5,0) | 4,86 (3,89; 6,43) | U1—2=676,0 U2—3=510,0 U1—3=685,0 | р1—2=0,174 р2—3=0, 005 р1—3=0,620 |
Фолликулостимулирующий гормон, МЕ/л | 7,64 (6,61; 9,79) | 6,21 (4,49; 7,16) | 6,49 (5,81; 8,0) | U1—2=1217 U2—3=610,0 U1—3=940,0 | р1—2=0,000 р2—3=0,180 р1—3=0,000 |
Эстрадиол, пмоль/л | 73,0 (47,7; 177,0) | 98,6 (46,31; 147,0) | 67,0 (35,9; 84,51) | U1—2=807,5 U2—3=740,0 U1—3=690,0 | р1—2=0,939 р2—3=0,120 р1—3=0,500 |
Антимюллеров гормон, нг/мл | 1,59 (0,952; 3,11) | 3,29 (2,1; 5,0) | 2,21 (1,2; 3,59) | U1—2=392,0 U2—3=980,0 U1—3=495,0 | р1—2=0,000 р2—3=0,000 р1—3=0,000 |
Тиреотропный гормон | 1,80 (1,34; 2,60) | 1,71 (1,17; 2,29) | 1,74 (1,22; 2,26) | U1—2=943,0 U2—3=650,0 U1—3=710,0 | р1—2=0,241 р2—3=0,480 р1—3=0,380 |
Пролактин | 320,4 (259,5; 425,5) | 258,1 (153,25; 410,00) | 282,5 (198,00; 367,00) | U1—2=986,0 U2—3=630,0 U1—3=735,0 | р1—2=0,114 р2—3=0,300 р1—3=0,200 |
В основной группе медиана АМГ составила 1,59 нг/мл (0,952—3,11), что ниже, чем в группе сравнения (3,29 нг/мл; 2,1—5,0; p<0,001) и в контрольной группе (2,21 нг/мл; 1,2—3,59; p<0,001). Различия между группой сравнения и контрольной также были статистически значимы (p<0,001).
Снижение уровня АМГ, а также повышение ФСГ у пациенток с ПНИ свидетельствует о снижении овариального резерва и может рассматриваться как один из факторов, ассоциированных с неудачами имплантации.
При оценке характера протоколов контролируемой стимуляции протокол с антагонистами гонадотропин-рилизинг-гормона (антГнРГ) применяли в большинстве случаев в обеих группах. Однако частота его выбора была выше в группе сравнения (40 человек, 95,2%) по сравнению с огсновной группой (34 человека, 81,0%; χ²=4,09; p=0,043).
Данное распределение соответствует современным международным рекомендациям: согласно руководству ESHRE 2020 г., протокол с антГнРГ рекомендуется в качестве стандартного протокола первого выбора для большинства пациенток, вступающих в программы ВРТ благодаря сопоставимой эффективности и более высокому профилю безопасности.
Анализ ключевых параметров стимуляции функции яичников выявил статистически значимые различия между группами по всем дозовым показателям при отсутствии различий по длительности стимуляции.
Стартовая доза гонадотропина в основной группе составила 228,0±55,7 МЕ, что выше, чем в группе сравнения (187,27±54,9 МЕ; p=0,01). Средняя суточная доза гонадотропина также была выше у пациенток с ПНИ — 259,4±53,4 МЕ по сравнению с 192,4±46,9 МЕ (p=0,01). Суммарная доза рекомбинантного ФСГ за весь цикл стимуляции составила 2643,0±738,3 МЕ в основной группе и 2116,3±619,9 МЕ в группе сравнения (p=0,01).
Длительность контролируемой овариальной стимуляции (КОС) не различалась между группами: 12,3±2,4 дня в основной группе и 12,3±1,83 дня в группе сравнения (p>0,05).
Выбор метода оплодотворения осуществлялся индивидуально, с учетом показателей спермограммы. Частота применения интрацитоплазматической инъекции сперматозоида (ИКСИ) была одинаковой в обеих группах и составила 21,4% как в основной группе, так и в группе сравнения.
При оценке эффективности программ ЭКО на эмбриологическом этапе установлено, что у пациенток с ПНИ имелись более низкие показатели по всем ключевым параметрам эмбриогенеза по сравнению с пациентками, у которых беременность наступила после первой программы ЭКО (табл. 7). К этим параметрам относятся количество ооцит-кумулюсных комплексов (ОКК) (p=0,023), правильно оплодотворившиеся эмбрионы (2pn) на 1-е сутки (p=0,023), эмбрионы на 3-и сутки развития (p=0,016), общее количество бластоцист (p=0,012) и количество бластоцист высокого качества АА/АВ/ВА (p=0,030).
Таблица 7.Структура полученных эмбрионов в программе экстракорпорального оплодотворения
Эмбрионы | Основная группа (n=42) | Группа сравнения (n=42) | p |
ОКК | 13,0 (8,0) | 20,2 (±12,3) | 0,023 |
1-е сутки (2pn) | 10,6 (6,3) | 15,1 (±11,1) | 0,023 |
3-и сутки | 7,2 (±4,9) | 10,5 (±7,4) | 0,016 |
5—6-е сутки (всего) | 3,03 (±2,8) | 5,54 (±5,5) | 0,012 |
Качество АА, АВ, ВА | 0,73 (±1,2) | 1,36 (±1,7) | 0,030 |
Качество ВВ | 0,88 (±1,2) | 1,33 (±2,2) | 0,385 |
Качество ВС, СВ | 1,50 (±1,8) | 3,05 (±2,8) | 0,004 |
При оценке характера переноса эмбрионов установлено, что частота свежих переносов была сопоставимой в обеих группах: 16,7% в группе пациенток с ПНИ и 11,9% в группе с наступившей клинической беременностью; статистически значимых различий не выявлено (p>0,05).
Обсуждение
Анализ клинико-анамнестических и инструментальных данных пациенток с ПНИ позволил выделить некоторые ключевые клинико-анамнестические факторы, ассоциированными с формированием данной патологии.
Пациентки с ПНИ были старше женщин с клинической беременностью после первой программы ЭКО. Возраст пациентов до 30 лет ассоциировался с более высоким шансом успеха первой попытки ЭКО (ОШ=0,24). Эти данные согласуются с известным фактом прогрессивного снижения репродуктивного потенциала после 35 лет вследствие уменьшения овариального резерва и накопления хромосомных анеуплоидий в ооцитах [7—9].
У пациенток с бесплодием эндокринные нарушения выявляли в 13,8 раза чаще, чем у фертильных женщин, однако не было статистически значимой разницы по частоте нарушений между группами с ПНИ и с клинической беременностью после первого протокола ЭКО. Заболевания щитовидной железы, сахарный диабет, ожирение, гиперандрогения могут нарушать оогенез, снижать качество эмбрионов и изменять рецептивность эндометрия [10—14]. При детальном рассмотрении эндокринологической патологии, выявлено, что статистически значимо выше в основной группе была только частота узлового зоба. По частоте гиперпролактинемии и гипотиреоза статистически значимых различий не было. Отсутствие различий указывает на важность своевременной коррекции данных параметров перед вступлением в программу ЭКО. Узловой зоб, возможно, является маркером более глубоких аутоиммунных нарушений, которые могут влиять на рецептивность эндометрия и нарушать процессы имплантации.
У пациенток с ПНИ чаще имелись гинекологические заболевания. Так, наружный генитальный эндометриоз встречался значимо чаще в основной группе (p=0,013; ОШ=6,22), что подтверждает ассоцииацию эндометриоза с хроническим воспалением в полости матки, нарушением рецептивности эндометрия и снижением качества ооцитов [15].
Известными фактами являются негативное воздействие хронического эндометрита, миомы матки и генитального эндометриоза на рецептивность эндометрия, опосредованное дисбалансом цитокинов и снижением экспрессии генов-регуляторов имплантации и раннего эмбриогенеза (LIF, HOXA10, интегринов) [16—18].
Наличие неразвивающейся беременности в анамнезе оказалось значимым фактором риска ПНИ, что указывает на общие патогенетические механизмы (хромосомные анеуплоидии, тромбофилии, иммунологические нарушения) [19—21]. В хирургическом анамнезе пациенток с ПНИ чаще встречались операции на яичниках. Высокая частота гистероскопии в группе ПНИ отражает активную диагностическую тактику, однако не всегда решает проблему, указывая на многофакторность ПНИ.
У пациенток с ПНИ выявлены объективные лабораторные признаки снижения овариального резерва: повышенный уровень ФСГ и сниженный уровень АМГ, что коррелирует с ухудшением качества ооцитов и повышением частоты хромосомных анеуплоидий. Большинство ультразвуковых параметров (размеры матки, толщина эндометрия, размеры правого яичника) не различались между группами с ПНИ и с клинической беременностью после первой программы ЭКО, что указывает на отсутствие анатомической патологии, влияющей на имплантацию в группах наблюдения. У пациенток с ПНИ отмечены меньшие размеры и объем левого яичника, что может быть связано с большей частотой оперативных вмешательств на яичниках у данной категории пациенток и коррелирует со сниженным овариальным резервом. Кроме того, меньший объем левого яичника может быть следствием асимметричного вовлечения яичников в патологический процесс (эндометриоз, перенесенные воспалительные заболевания) или отражением индивидуальных анатомических особенностей. Статистически значимых различий в толщине и наличии структурных аномалий эндометрия в основных группах наблюдения не было, что указывает на однородность групп и соблюдение условий подготовки эндометрия к программам ВРТ у пациенток.
Пациентки с ПНИ получали более высокие дозы гонадотропинов для проведения контролируемой овариальной стимуляции по сравнению с группой клинической беременности после первой программы ЭКО при одинаковой длительности стимуляции.
У пациенток с ПНИ получены статистически значимо худшие эмбриологические показатели на всех этапах: ОКК, эмбрионы на 3-и сутки развития, бластоцисты. Количество бластоцист высокого качества (АА/АВ/ВА) в группе ПНИ было почти в 2 раза ниже. Эти данные свидетельствуют о том, что эмбриональный фактор вносит существенный вклад в формирование ПНИ наряду с возможными нарушениями рецептивности эндометрия. Более частое использование агонистов ГнРГ в группе ПНИ отражает клиническую практику смены протокола после неудачных попыток, особенно у пациенток с эндометриозом, при котором агонисты ГнРГ традиционно считаются предпочтительными [21].
Ограничения исследования
При интерпретации результатов настоящего исследования необходимо учитывать ряд ограничений. Прежде всего, относительно небольшой объем выборки (n=42 в основной группе и группе сравнения и n=32 в контрольной группе) ограничивает статистическую мощность исследования и не позволяет проводить многофакторный анализ с поправкой на все потенциально влияющие факторы. Это особенно актуально для выявления различий в подгруппах и оценки взаимодействия между факторами риска.
В проведенной работе не выполнялось преимплантационное генетическое тестирование на анеуплоидии (ПГТ-А) у всех пациенток, что не позволяло полностью исключить эмбриональный фактор как причину неудач имплантации. В основной группе ПГТ выполнено в 61,9% случаев, тогда как в группе сравнения — в 69% случаев, p>0,05. Включение исключительно эуплоидных эмбрионов могло бы повысить специфичность оценки именно «эндометриальной» составляющей ПНИ.
Анализ медицинской документации мог сопровождаться систематической ошибкой выявления (detection bias), поскольку полнота диагностики могла варьировать в зависимости от объема обследования, проведенного в разных клиниках. Отсутствие единых стандартизированных критериев диагностики некоторых форм гинекологической патологии (в частности, эндометриоза, поскольку лапароскопия была проведена в 53,8% в основной группе и в 50% в группе сравнения) могло привести к неоднородности включения пациенток и переоценке или недооценке частоты отдельных нозологий.
Исследование ограничено оценкой непосредственных репродуктивных исходов (клиническая беременность, подтвержденная уровнем ХГЧ и данными УЗИ) и не включает данные о частоте живорождений и перинатальных исходах.
Учет перечисленных ограничений позволяет рассматривать полученные результаты как предварительные, необходимо их подтверждение в масштабных многоцентровых исследованиях с применением стандартизированных диагностических подходов и коррекцией на множественные сравнения, с включением только эуплоидных эмбрионов и оценкой отдаленных исходов, включая частоту живорождений.
Заключение
Пациентки с повторными неудачами имплантации представляют собой гетерогенную группу с многофакторным генезом репродуктивных потерь. Ключевыми факторами, ассоциированными с повторными неудачами имплантации, являются старший репродуктивный возраст, снижение овариального резерва, наличие полипролиферативной патологии репродуктивных органов (эндометриоз, миома матки), хронического эндометрита, неразвивающейся беременности в анамнезе и хирургических вмешательств на яичниках.
Полученные данные определяют возможности раннего выделения групп риска на прегравидарном этапе и позволяют предложить усовершенствовать персональные тактические решения, включающие своевременное планирование программ вспомогательных репродуктивных технологий, эндокринологический скрининг, диагностику и лечение, а также индивидуализацию протоколов стимуляции с учетом параметров овариального резерва.
Участие авторов:
Концепция и дизайн исследования — Мелкозерова О.А., Крутинь И.В.
Сбор и обработка материала — Крутинь И.В., Лихачева Н.Ю.
Написание текста — Мелкозерова О.А., Крутинь И.В.
Редактирование — Мелкозерова О.А., Лихачева Н.Ю.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The authors declare no conflicts of interest.
- Makrigiannakis A, Motrenko T, Lahimer M, Makrygiannakis FI, Cabry R, Tesarik J, Benkhalifa M. Implantation Failure: Where to Look Up? Journal of Clinical Medicine. 2025;14(22):8163. https://doi.org/10.3390/jcm14228163
- ESHRE Working Group on Recurrent Implantation Failure; Cimadomo D, de Los Santos MJ, Griesinger G, Lainas G, Le Clef N, McLernon DJ, Montjean D, Toth B, Vermeulen N, Macklon N. ESHRE good practice recommendations on recurrent implantation failure. Human Reproduction Open. 2023(3):hoad023. https://doi.org/10.1093/hropen/hoad023
- Rahman MS, Park Y, Hosseinirad H, Shin J-H, Jeong J-W. The interplay between endometriosis and obesity. Trends in Endocrinology and Metabolism: TEM. 2025;36:1140-1153. https://doi.org/10.1016/j.tem.2025.03.011
- Montjean D, Godin Pagé M-H, Bélanger M-C, Benkhalifa M, Miron P. An Overview of E-Cigarette Impact on Reproductive Health. Life. 2023;13:827. https://doi.org/10.3390/life13030827
- Tsiapakidou S, Mahmood T, Savona-Ventura C. The potential impact of tobacco use on female fertility and pregnancy outcomes: An invited scientific review by EBCOG. European Journal of Obstetrics, Gynecology, and Reproductive Biology. 2023;290:85-87. https://doi.org/10.1016/j.ejogrb.2023.08.384
- Эседова А.К., Оразов М.Р., Давыдов А.И., Михалева Л.М., Хамошина М.Б., Орехов Р.Е. Эндометриоз и рецидивирующие неудачи имплантации: современная парадигма. Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. 2026; (14). Приложение:118-125. https://doi.org/10.33029/2303-9698-2026-14-suppl-118-125
- Carlson K, Sparzak PB. Age-Related Fertility Decline. 2026 Mar 21. In: StatPearls. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2026.
- La Marca A, Capuzzo M, Longo M, Imbrogno MG, Spedicato GA, Fiorentino F, Spinella F, Greco P, Minasi MG, Greco E. The number and rate of euploid blastocysts in women undergoing IVF/ICSI cycles are strongly dependent on ovarian reserve and female age. Human Reproduction. 2022;37(10):2392-2401. https://doi.org/10.1093/humrep/deac191
- Liu Z, Zheng Y, Wang B, Li J, Qin L, Li X, Liu X, Bian Y, Chen Z, Zhao H, Zhao S. The impact of sleep on in vitro fertilization embryo transfer outcomes: a prospective study. Fertility and Sterility. 2023;119(1):47-55. https://doi.org/10.1016/j.fertnstert.2022.10.015
- Papas RS, Kutteh WH. Genetic testing for aneuploidy in patients who have had multiple miscarriages: a review of current literature. Application of Clinical Genetics. 2021;14:321-329. https://doi.org/10.2147/TACG.S320778
- Concepción-Zavaleta MJ, Coronado-Arroyo JC, Quiroz-Aldave JE, Concepción-Urteaga LA, Paz-Ibarra J. Thyroid dysfunction and female infertility. A comprehensive review. Diabetes and Metabolic Syndrome. 2023;17(11):102876. https://doi.org/10.1016/j.dsx.2023.102876
- Concepción-Zavaleta MJ, Coronado-Arroyo JC, Quiroz-Aldave JE, Durand-Vásquez MDC, Ildefonso-Najarro SP, Rafael-Robles LDP, Concepción-Urteaga LA, Gamarra-Osorio ER, Suárez-Rojas J, Paz-Ibarra J. Endocrine factors associated with infertility in women: an updated review. Expert Review of Endocrinology and Metabolism. 2023;18(5):399-417. https://doi.org/10.1080/17446651.2023.2256405
- Bendarska-Czerwińska A, Zmarzły N, Morawiec E, Panfil A, Bryś K, Czarniecka J, Ostenda A, Dziobek K, Sagan D, Boroń D, Michalski P, Pallazo-Michalska V, Grabarek BO. Endocrine disorders and fertility and pregnancy: An update. Frontiers in Endocrinology. 2023;13:970439. https://doi.org/10.3389/fendo.2022.970439
- Червоннова НА, Яхина АЮ, Барышникова ЕВ, Яхин ДИ, Ямашкина ЕИ. Функция эндокринной системы у женщин с бесплодием. Медицинский алфавит. 2024;(19):38-42. https://doi.org/10.33667/2078-5631-2024-19-38-42
- Li H, Zhu C, Gu Y, Wei X, Wang X, Yang X, Zhang H. Shared diagnostic biomarkers and underlying mechanisms between endometriosis and recurrent implantation failure. Frontiers in Endocrinology. 2025;19(6):1490746. https://doi.org/10.3389/fendo.2025.1490746
- Li Y, Xu Y, Yu S, Lin S, Chen W, Lian R, Diao L, Sun H, Ding L, Zeng Y. Chronic endometritis impairs embryo implantation in patients with repeated implantation failure: A retrospective study. Taiwan Journal of Obstetrics and Gynecology. 2022;61(6):984-988. https://doi.org/10.1016/j.tjog.2021.01.034
- Chen P, Chen P, Guo Y, Fang C, Li T. Interaction Between Chronic Endometritis Caused Endometrial Microbiota Disorder and Endometrial Immune Environment Change in Recurrent Implantation Failure. Frontiers in Immunology. 2021; 12:748447. https://doi.org/10.3389/fimmu.2021.748447
- Бурдули А.Г., Тетруашвили Н.К., Балмасова И.П., Донников А.Е., Крашенинникова Р.В., Калинина Е.А. Клинико-иммунологическая характеристика женщин с бесплодием и привычным выкидышем в анамнезе. Акушерство, гинекология и репродукция. 2025;19(6):836-848. https://doi.org/10.17749/2313-7347/ob.gyn.rep.2025.697
- Курода К., Икемото Ю., Хорикава Т., Морияма А., Одзиро Ю., Такамидзава С., Утида Т., Нодзири С., Накагава К., Сугияма Р. Новые подходы к ведению привычного выкидыша: стратегия лечения OPTIMUM (оптимизация функции щитовидной железы, тромбофилии, иммунных нарушений и состояния матки). Акушерство и гинекология: Новости. Мнения. Обучение. 2021;20(4):524-536. https://doi.org/10.1002/rmb2.12412
- Kuroda K. A review of the optimization of thyroid function, thrombophilia, immunity and uterine milieu treatment strategy for recurrent implantation failure and recurrent pregnancy loss. Reproductive Medicine and Biology. 2024;23(1):e12561. https://doi.org/10.1002/rmb2.12561
- ESHRE Guideline Group on Ovarian Stimulation; Ata B, Bosch E, Broer S, Griesinger G, Grynberg M, Kolibianakis E, Kunicki M, La Marca A, Lainas G, Le Clef N, Massin N, Polyzos NP, Sunkara SK, Timeva T, Töyli M, Urbancsek J, Broekmans F. ESHRE guideline: ovarian stimulation for IVF/ICSI: an update in 2025. Human Reproduction. 2026;41(4):498-514. https://doi.org/10.1093/humrep/deag018
Рекомендуем статьи по данной теме:
Системы микрофлюидики во вспомогательных репродуктивных технологиях: современное состояние проблемы.Проблемы репродукции. 2026;32(5):64-73
Клиническое наблюдение успешной беременности и родов при использовании аутологичных стволовых клеток эндометрия.Российский вестник акушера-гинеколога. 2026;26(5):52-56
Иммуногистохимические особенности миомы матки и эндометрия у пациенток в период менопаузального перехода.Российский вестник акушера-гинеколога. 2026;26(5):45-51
Возможности применения препаратов гранулоцитарного колониестимулирующего фактора в репродуктивной медицине.Проблемы репродукции. 2026;32(4):32-38
Клинико-анамнестические предикторы нарушения плоидности эмбрионов в программах вспомогательных репродуктивных технологий.Проблемы репродукции. 2026;32(1):69-77
Маркеры нарушения созревания ооцитов при «бедном» ответе яичников на контролируемую овариальную стимуляцию.Проблемы репродукции. 2026;32(1):44-56
Сравнение эффективности модели морфокинетического и морфологического прогнозирования отбора бластоцист человека с использованием технологии искусственного интеллекта и преимплантационного генетического тестирования.Проблемы репродукции. 2025;31(6):75-84
Клинический случай брюшной беременности после экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона.Проблемы репродукции. 2025;31(6):70-74
Реализация репродуктивной функции у пациенток, имеющих признаки синдрома поликистозных яичников.Проблемы репродукции. 2025;31(6):60-69
Факторы, определяющие эффективность процедур вспомогательных репродуктивных технологий: обзор литературы.Проблемы репродукции. 2025;31(6):46-59
