Сравнительные клинико-психометрические параметры патологического гэмблинга и интернет-аддикций при психических заболеваниях в юношеском возрасте

Юношеский возраст является наиболее уязвимым для формирования различных видов аддиктивного поведения, в том числе нехимических. Наиболее серьезной проблемой общественного здравоохранения [1, 2] являются патологический гэмблинг (ПГ) и интернет-аддикции (ИА) в юношеском возрасте в связи с их растущей распространенностью, а также с тем, что использование интернета и видеоигр в современных условиях нередко является одним из основных источников развлечений среди лиц юношеского возраста. По разным оценкам, с 2020-х гг. число геймеров или интернет-аддиктов ежегодно катастрофически возрастает: в 2020 г. — более 2,7 млрд человек [3], в 2021 г. — 4,66 млрд человек, что составляет 59,5% мирового населения, среди которых подавляющее большинство относятся к молодому контингенту [4]. Большинство использовали интернет для различных целей, включая социальные сети, игры, образование и профессиональную деятельность [5, 6]. W. Feng и соавт. [7] обнаружили, что распространенность ПГ и ИА в мире за период с 1998 по 2016 г. находилась в диапазоне 0,7—15,6%. В масштабном исследовании Y. Gao и соавт. [8] с помощью метаанализа было определено, что их совокупная распространенность среди 407 620 подростков и молодежи из 33 стран составила 9,9%, включая 8,8% среди подростков и 10,4% среди лиц юношеского возраста. Согласно последним исследованиям, распространенность интернет-зависимости среди российских подростков составляет 7,1—10,4% в зависимости от потребляемого контента. В работе А.В. Трусовой и А.Е. Канашова [9], проведенной на 1119 подростках в возрасте от 15 до 18 лет, интернет-зависимое поведение достигает 58,4%. Показатели распространенности ПГ и ИА варьируют в широком диапазоне, что обусловлено разными размерами, характеристиками выборок, возрастными диапазонами, типами оцениваемой игровой деятельности и психометрическими тестами, используемыми для их оценки [10]. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) официально включила «игровое расстройство» в качестве психического заболевания в последний (11-й) пересмотр Международной классификации болезней (МКБ-11) [БЛОК L2—6C5] [11] в отличие от предыдущих диагностических систем. Таким образом, 11-й пересмотр МКБ стал первым, признавшим интернет и игровые аддикции официальным расстройством.

Чрезмерное увлечение использованием интернета и участие в играх негативно влияют на психическое здоровье и могут как приводить к формированию изолированной зависимости, так и выступать с целым рядом коморбидных психических расстройств — обсессивно-компульсивным, генерализованным тревожным, аффективными расстройствами, социальными фобиями и др. Однако совокупность свойственных юношескому возрасту особенностей развития мозговых структур [12] и врожденных личностных дименсий у аддиктов — нарушение контроля, импульсивность — в наибольшей степени положительно связаны с формированием патологической личностной структуры. Так, по данным M. Lin и соавт. [13], 75% девушек и 35% юношей, включенных в исследование с выявленной ИА, соответствовали диагностическим критериям расстройства личности (РЛ). По данным D. Munno и соавт. [14], среди аддиктов молодого возраста у 66,7% было выявлено РЛ. С другой стороны, нехимические аддикции тесно сопряжены с химическими аддикциями и аутоагрессивным поведением, включая как несуицидальное самоповреждающее поведение (НССП), так и суицидальность [15, 16]. Многие предыдущие исследования указывают на то, что интернет является распространенным средством, с помощью которого молодые люди делятся своим опытом об НССП/суицидальных попытках и ищут информацию об этих действиях [17]. Кроме того, сложность проблемы определяется тем, что, несмотря на концептуальную схожесть между ПГ и ИА, эти расстройства не являются идентичными, поскольку интернет-зависимость включает в себя не только онлайн-игры, но и общение в чатах и социальных сетях [18, 19].

Цель исследования — определение основных клинико-психопатологических и психометрических параметров ПГ и ИА у пациентов юношеского возраста с непсихотическими заболеваниями.

Исследование выполнено в ФГБНУ НЦПЗ в отделе юношеской психиатрии.

Материалом настоящей работы явились данные 93 больных мужского пола с ИА и/или ПГ, обследованных в Клинике ФГБНУ НЦПЗ за период 2020—2024 гг. Средний возраст больных к моменту первичного обследования составил 21,5±3,2 года.

Критерии включения: юношеский возраст больных на момент первичного обследования (16—25 лет); ПГ и ИА; психические расстройства непсихотического регистра; информированное согласие пациента на участие в исследовании.

Критерии невключения: наличие у больных сопутствующей психической, соматической или неврологической патологии, затрудняющей исследование.

Основными методами были: клинико-психопатологический, метод ретроспективного анализа ИА и ПГ, психометрический с использованием шкалы импульсивности Баррата (BIS-11), шкала проблемного использования интернета [20], Канадский тест показателя проблемного гэмблинга [21]. Для определения выраженности личностных аномалий использовался опросник из клинического интервью SCID-5-PD.

Исследование соответствовало положениям Хельсинкской декларации по вопросам медицинской этики и проводилось с соблюдением прав, интересов и личного достоинства участников. План исследования одобрен локальным Этическим комитетом ФГБНУ НЦПЗ.

Статистический анализ проводился с использованием программы StatTech v. 4.1.2 (разработчик — ООО «Статтех», Россия). Сравнение процентных долей при анализе многопольных таблиц сопряженности выполнялось с помощью критерия χ² Пирсона. Апостериорные сравнения выполнялись с помощью критерия χ² Пирсона с поправкой Холма. Сравнение трех групп и более по количественному показателю, распределение которого отличалось от нормального, выполнялось с помощью критерия Краскела—Уоллиса, апостериорные сравнения — с помощью критерия Данна с поправкой Холма. Различия считались статистически значимыми при p<0,05.

В результате анализа полученных данных было определено, что клиническая картина основных проявлений ПГ и ИА неоднородна, гетерогенна и полиморфна. В итоге больные были распределены на 3 группы, прежде всего по видам нехимических аддикций: 1-я группа (21 (22,6%) больной с преобладанием ПГ) характеризовалась компульсивным и чрезмерным поведением в азартных играх без учета негативных последствий; 2-я группа (43 (46,2%) больных с интернет-зависимостью) характеризовалась непреодолимым влечением к использованию интернета, преимущественно в виде чрезмерного увлечения онлайн-играми или компульсивной потребностью к общению в чатах, социальных сетях, к просмотру фильмов и сериалов различного содержания; 3-я группа включала 29 (31,2%) больных, имеющих оба вида аддикций.

Наследственная отягощенность поведенческими и химическими аддикциями была наиболее выражена у пациентов 1-й группы (с ПГ) — у более 85% (17 больных) среди родственников 1—2-й линии пациентов данной группы. У большинства пациентов с детства были отмечены такие личностные дименсии, как импульсивность, тревожность, эмоциональная неустойчивость, шизоидность, пассивность. Независимо от возраста манифестации, у пациентов с детства можно было отметить узость интересов, «ведомое» участие в коллективных играх, сниженную мотивацию к учебе при склонности к экстремальным увлечениям. При оценке личностной патологии у 74 (81%) больных определено РЛ той или иной степени тяжести, независимо от сопутствующих коморбидных расстройств, у 17 (19%) — личностные акцентуации, не достигающие по степени выраженности уровня РЛ.

Выделенные группы с аддиктивным поведением различались по возрасту манифестации. Для 1-й группы пациентов (с ПГ) была характерна манифестация аддиктивной деятельности в возрасте 19—21 года — 15 (71,4 %) больных; χ²=11,879; p=0,018, по сравнению с преимущественно подростковым началом (16—18 лет) патологии влечений для пациентов 2-й группы (с ИА) — 29 (67,4%) больных; χ²=15,029; p=0,005. При этом для 3-й (смешанной) группы было характерно преобладание позднего варианта манифестации аддиктивной деятельности: 22—24 года — 14 (48,3%) больных, 19—21 год — 10 (34,5%); χ²=9,987; p=0,04. По социально-трудовому статусу преобладали студенты вузов и лица с неоконченным высшим образованием (табл. 1).

Таблица 1. Распределение больных по возрасту и социально-трудовому статусу на момент первичного обследования

При этом наиболее социально дезадаптивной (см. табл. 1), являлась 3-я группа, которая характеризовалась смешанным аддиктивным поведением с присоединением химических зависимостей от психоактивных веществ (ПАВ) и алкоголя — 18 (62%) больных, высокой частотой встречаемости НССП — 20 (68,97%). Причем чаще встречалось одновременное присоединение зависимости от ПАВ и аутоагрессивного поведения. Однако суицидальная активность была более выражена у больных с ПГ — 8 (38,10%).

Для каждой из групп были обнаружены собственные закономерности распределения коморбидных расстройств. Наибольшая распространенность аффективной патологии была выявлена у 3-й группы (со смешанным вариантом нехимических аддикций) — 25 (86,21%) больных; χ²=15,1597; p=0,004, и пациентов с ПГ — 15 (71,43%) больных; χ²=22,651; p=0,0001. Для пациентов 2-й группы (с ИА) было характерно преобладание невротических расстройств тревожного и обсессивно-компульсивного типа — 31 (72,09%) больной, а также расстройств пищевого поведения — 9 (20,93%); χ²=22,651; p=0,0001 (табл. 2).

Таблица. 2. Распределение выделенных групп больных по коморбидным расстройствам

На основании проведенного психометрического обследования по шкале Баррата у всех пациентов уровень импульсивности был оценен как патологический (рис. 1). Наиболее выраженной импульсивность была в 1-й группе (с ПГ) — 96 (94,00—99,00) баллов, по сравнению с пациентами из 2-й группы (с ИА) — 81 (78,50—84,50) балл. Пациенты 3-й (смешанной) группы характеризовались по полученным данным шкалы BIS-11 меньшей выраженностью феномена импульсивности — 69 (65,00—81,00) баллов (p<0,001).

Рис. 1. Распределение пациентов выделенных групп по степени выраженности импульсивности (шкала BIS-11).

Здесь и на рис. 2, 3: правый блок — 1-я группа (с ПГ), средний блок — 2-я группа (с ИА), правый блок — 3-я группа (смешанная).

При использовании Канадской шкалы проблемного гэмблинга (рис. 2) наибольшие показатели выявлены у пациентов из групп 1-й (15 (13,00—18,00) баллов) и 3-й (15 (12,00—17,00) баллов) (наименьшая выраженность значения гэмблинга была выявлена у пациентов с ИА, p<0,001).

Рис.2. Распределение пациентов выделенных групп по результатам Канадской шкалы гэмблинга.

На основании анализа шкалы проблемного использования интернета (рис. 3) было выявлено преобладание признаков зависимости у пациентов из 3-й (72,24±4,75 балла) и 2-й (68,56±5,41 балла) групп, p<0,001.

Рис. 3. Распределение пациентов выделенных групп по результатам шкалы проблемного использования интернета.

В рамках проведенного исследования проводилась разработка методов лечения и профилактики нехимических аддикций. Основной вектор был направлен на ограничение и изоляцию пациентов от объекта зависимости, снижение явлений «психологической абстиненции», лечение коморбидных аффективных расстройств, купирование ауто- и гетероагрессивного поведения. В рамках лечения депрессивных состояний использовались преимущественно антидепрессанты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, где наибольшая эффективность в рамках сочетанной терапии была выявлена у флувоксамина. При биполярном течении аффективных расстройств применялись препараты из группы нормотимиков в терапевтических дозировках (карбамазепин, вальпроевая кислота, соли лития, ламотриджин), где препаратом выбора был карбамазепин. Купирование ауто- и гетероагрессивного поведения, суицидальной активности проводилось при помощи атипичных нейролептиков (оланзапин, кветиапин, рисперидон, палиперидон) в терапевтических дозировках. На поддерживающем этапе терапии пациентов с нехимическими аддикциями применялась индивидуальная и групповая когнитивно-поведенческая терапия.

На основании полученных результатов было установлено, что каждая из выделенных групп пациентов с нехимическими аддикциями неоднородна и имеет специфические клинико-психопатологические особенности, которые обусловлены влиянием патопластического и патогенетического возрастного фактора и личностной структурой. Обнаружена взаимосвязь между вариантами нехимических аддикций и коморбидными расстройствами аффективного и невротического круга, аутоагрессивным и суицидальным поведением. Определены прогностические маркеры, значимые для определения дальнейшей траектории в группе ПГ и ИА. Смешанная группа, где выявлено одновременное наличие ПГ и ИА, характеризовалась наиболее тяжелым течением в связи с большей распространенностью суицидальных попыток и аутоагрессивных поступков в юношеском возрасте, что свидетельствует о более неблагоприятном прогнозе.

С учетом возрастной специфичности пациентов, высокой коморбидности и частой сопряженности химических аддикций с аутоагрессивным поведением основное внимание необходимо уделить стабилизации психического состояния, предотвращению самоповреждающих и суицидальных попыток, восстановлению и улучшению качества жизни по миновании и редукции патологического процесса.

Важным результатом в проведенном исследовании является связь импульсивности с нехимическими аддикциями, которая подчеркивает имеющуюся у данного контингента пациентов склонность к быстрым необдуманным поступкам и снижению контроля над своими действиями, несмотря на негативные последствия. Эти данные диктуют необходимость дальнейшего изучения роли импульсивности в структуре личности и особенностях влияния возрастного фактора в юношеском возрасте. Кроме того, эти показатели могут быть определены как предикторы развития игровых и интернет-зависимостей и служить в качестве превентивных и терапевтических мишеней.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.