Шкала удовольствия Снейта—Гамильтона (Snaith—Hamilton Pleasure Scale, SHAPS) была разработана в середине 1990-х годов для оценки гедонического тона — способности человека испытывать удовольствие [1]. Разработчики SHAPS провели опрос широкой выборки людей из общей популяции, предложив им перечислить ситуации, приносящие удовольствие. На основе наиболее частых ответов были отобраны 14 пунктов, минимально зависящих от пола, возраста или культурных особенностей респондентов [1]. Шкала охватывает четыре основные сферы удовольствий: интересы/увлечения, социальное взаимодействие, сенсорный опыт и еда/питье. Ангедония, в свою очередь, характеризуется снижением или полной потерей способности не только испытывать удовольствие и интерес в ответ на стимулы (консуматорная ангедония), но и предвосхищать получение потенциального вознаграждения (антиципационная ангедония), его усваивать и оценивать [2]. Ангедония признана ключевым симптомом монополярной депрессии и биполярного расстройства, а также ряда других расстройств, таких как шизофрения и аддикции [3]. Кроме того, ангедония может встречаться при некоторых неврологических, эндокринологических и гастроэнтерологических заболеваниях [4].

До создания SHAPS существовали и другие инструменты для измерения ангедонии, однако они были слишком длинными и культурно предвзятыми [5]. Кроме того, наиболее известные шкалы Чапманов на физическую и социальную ангедонию, разработанные в 1970—80 гг., включали утверждения, напрямую не относящиеся к удовольствию (социальная шкала содержит пункты про чувство чуждости в обществе, а физическая — о дискомфорте от прикосновений) [6—8]. Такие вопросы больше характеризовали когнитивные и поведенческие стили, из-за чего суммарные баллы плохо отражали именно утрату удовольствия при текущем депрессивном эпизоде [5]. Шкала SHAPS более сфокусирована на непосредственном удовольствии от разных занятий и ощущений, поэтому она лучше «улавливает» ангедонию депрессивного состояния. Это связано с тем, что разработчики SHAPS стремились создать более краткую и универсальную шкалу выявления ангедонии как в клинических выборках, так и в общей популяции вне зависимости от пола, возраста и культуры [1]. На настоящий момент шкала SHAPS получила широкое распространение в мире и была переведена на ряд языков. Психометрические свойства (надежность и валидность) шкалы подтверждены в разных странах на различных выборках как здоровых, так и клинических (монополярная депрессия, шизофрения, болезнь Паркинсона и др.) [9—14].

Шкала SHAPS состоит из 14 пунктов, оцениваемых по 4-балльной шкале согласия, где ответы дихотомизируются (согласие=0, несогласие=1), а итоговый балл (от 0 до 14) отражает степень ангедонии: чем выше балл, тем выраженнее неспособность испытывать удовольствие [1]. Общепринято, что сумма ≥3 баллов указывает на клинически значимое снижение способности испытывать удовольствие. У здоровых людей без признаков ангедонии сумма баллов SHAPS обычно близка к 0 (в оригинальной выборке средний балл ~0,4 у здоровых), то есть они получают удовольствие почти от всех перечисленных активностей. Напротив, у пациентов с текущим депрессивным эпизодом средний показатель значительно выше (в оригинальном исследовании средний балл ~7,3) [1]. В крупном метаанализе 168 работ с общим числом >16 тыс. участников было рассчитано, что средний суммарный балл SHAPS в неклинических выборках составляет около 0,6, то есть в среднем здоровые люди не отмечают ангедонию более чем по 1 из 14 ситуаций. [15]. При этом в итальянском исследовании, где использовались пороговые значения, предложенные разработчиками шкалы, около 14,9% здоровых респондентов набрали ≥3 баллов [11]. Стоит учесть, что любые подобные результаты с пороговыми значениями SHAPS следует рассматривать осторожно, так как единого золотого стандарта оценки ангедонии не существует (концептуальная неопределенность латентного конструкта).

Первоначально SHAPS задумывалась как единая шкала измерения общего гедонического тона. Тем не менее современные психометрические исследования в разных популяциях продемонстрировали неоднозначные результаты относительно факторной структуры. Так, в большой итальянской выборке здоровых испытуемых была выявлена трехфакторная структура SHAPS, отражающая сенсорный опыт, социальное взаимодействие и сочетание приятных стимулов, таких как времяпрепровождение и еда/питье [11]. В испанской версии, подтвержденной затем на китайской выборке, наилучшее соответствие данным показала четырехфакторная модель, совпадающая с исходными теоретическими доменами удовольствия (интересы/увлечения, социальное взаимодействие, сенсорный опыт и еда/питье) [10, 12]. Кроме того, существует и более поздняя версия шкалы — SHAPS-C (Snaith—Hamilton Pleasure Scale — Clinician Administered), главной особенностью которой является то, что оценка ангедонии проводится не самим респондентом, а специалистом на основе структурированного интервью [16]. SHAPS-C сохраняет оригинальную структуру из 14 пунктов, но интерпретация ответов осуществляется клиницистом. Причем пункты шкалы SHAPS-C оцениваются по шкале от 1 до 4 баллов (1=«Много удовольствия», 4=«Нет удовольствия»), что позволяет обеспечить большую вариабельность оценок и более детально оценить степень выраженности ангедонии.

Исследований психометрических свойств SHAPS в российской популяции ранее не проводилось, несмотря на то, что шкала широко используется в научных исследованиях [17].

Таким образом, цель настоящего валидационного исследования — проанализировать согласно классической теории тестирования факторную структуру, внутреннюю согласованность, конвергентную и дискриминантную валидность, а также прогностическую значимость SHAPS в российской популяции пациентов с монополярной депрессией.

Материал и методы

Проведенное кросс-секционное, мультицентровое исследование реализуется в рамках работы Российского национального консорциума по психиатрической генетике [18]. Рекрутмент участников, включая как пациентов с психическими расстройствами, так и лиц без таковых, осуществлялся через амбулаторные сети и стационары в пяти различных центрах: ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.М. Бехтерева» (Санкт-Петербург), ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.П. Сербского» (Москва), ФГБНУ «НЦПЗ» (Москва), ФГБНУ «ИБГ УФИЦ» РАН (Уфа), ФГБОУ ВО «РГМУ» (Ростов-на-Дону), Липецкий областной наркологический диспансер (Липецк).

В исследование было включено 242 пациента с текущим депрессивным эпизодом, из них с диагнозом рекуррентного депрессивного расстройства (РДР) — 76% (n=184) и единичного депрессивного эпизода (ДЭ) — 24% (n=58). Мужчины составили 38,4% (n=93), женщины 61,6% (n=149). В качестве группы сравнения в исследование были включены пациенты с ДЭ/РДР в ремиссии (n=49, 73,5% женщин; медианный возраст 34 (28—49) года). Контрольную группу составили здоровые участники (n=324, 65,4% женщин; медианный возраст 25 (22—33) года).

Критерии включения: лица от 18 лет с диагнозами, соответствующими диагностическим критериям МКБ-10 для ДЭ и РДР вне зависимости от стадии расстройства (обострения или ремиссии), а также лица от 18 лет без каких-либо психических расстройств по результатам диагностического интервью (контрольная группа).

Критерии невключения: пациенты с биполярным аффективным расстройством, а также пациенты, имеющие диагноз, соответствующий критериям МКБ-10 в рубриках органические расстройства F00-09 и расстройства шизофренического спектра F20-29, судорожный синдром в анамнезе или тяжелые соматические заболевания в стадии обострения.

Критерии исключения: отказ участника от дальнейшего участия в исследовании.

Исследовательский профиль включал стандартные социально-демографические и антропометрические данные, клинические характеристики, такие как количество депрессивных эпизодов, наличие суицидных попыток и амбулаторное/стационарное наблюдение. Все участники также проходили психометрическое тестирование по SHAPS. Количественная оценка выраженности депрессивных и тревожных симптомов проводилась при помощи Рейтинговой шкалы Монтгомери—Асберг (Montgomery — Asberg Depression Rating Scale, MADRS) [19] и Госпитальной шкалы тревоги и депрессии (Hospital Anxiety and Depression Scale, HADS) [20]. Тест на выявление расстройств, связанных с употреблением алкоголя (Alcohol Use Disorders Identification Test, AUDIT), применялся для оценки паттерна употребления и риска злоупотребления алкоголем [21]. Тест отношения к приему пищи (Eating attitudes test 26, EAT-26) применялся для оценки выраженности нарушений пищевого поведения [22, 23]. Клиницисты, проводящие оценку выраженности депрессивных симптомов с помощью MADRS, не имели результатов подсчета общего балла SHAPS после заполнения пациентом.

Шкала включает 14 пунктов, каждый из которых оценивается респондентом по 4-балльной шкале согласия: «Полностью согласен», «Согласен», «Не согласен», «Совсем не согласен» [1]. В соответствии с оригинальной методикой ответы затем дихотомизируются при подсчете: любое согласие (полностью или частично) на утверждение кодируется как 0, а любое несогласие — как 1 балл. Таким образом, итоговый суммарный балл SHAPS колеблется от 0 до 14, где более высокие значения отражают более выраженную ангедонию (то есть неспособность получать удовольствие) [1]. Перевод SHAPS на русский язык производился сторонней научной группой с участием нативных носителей английского языка. Дополнительно двумя авторами данной работы проводилась независимая оценка соответствия переводной версии SHAPS оригиналу (табл. 1). Инструкция была сформулирована следующим образом. Шкала SHAPS предназначена для оценки ангедонии у взрослых пациентов с учетом минимизации влияния половой принадлежности и возраста на гедоническую способность. Шкала SHAPS содержит 14 пунктов, которые отражают сенсорное удовольствие, социальное удовольствие и удовольствие от повседневной деятельности. Оценка ответов осуществляется следующим образом: «Совсем не согласен» или «Не согласен» — 1 балл, «Согласен» или «Полностью согласен» — 0 баллов. Суммарный балл от 0 до 14. Чем выше балл по шкале, тем выше уровень ангедонии у пациентов. В ходе российской валидации шкалы SHAPS были выявлены оптимальные пороговые значения: ≥8 баллов для разграничения текущего депрессивного эпизода и ремиссии у пациентов с монополярной депрессией, а также ≥5,5 баллов для разграничения текущего депрессивного эпизода и нормы.

Таблица 1. Шкала оценки удовольствия Снейта—Гамильтона

Этическое одобрение было получено от Независимого этического комитета при НМИЦ ПН им. В.М. Бехтерева (Протокол №7, дело №ЭК-2316, 2023 год). Всем участникам были присвоены уникальные анонимные идентификаторы после подписания информированного согласия и включения в исследование, при этом собранные данные хранились в бумажной и электронной форме. Все участники были набраны в период с 2021 по 2023 г. Анализ данных проводился в 2024 и 2025 гг.

Статистический анализ. Анализ проводился на языке программирования R в RStudio версии 4,4.0. Распределение количественных переменных исследования не соответствовало нормальному распределению согласно критерию Шапиро—Уилка. В связи с этим в анализе применялись непараметрические методы. Анализ классической теории тестов был использован для получения по каждому элементу SHAPS среднего значения, стандартного отклонения, а также значений корреляции между вопросом и общим баллом, вычисленная на стандартизованных (нормализованных) данных, и значений корреляции между вопросом и суммарным баллом шкалы, если этот вопрос исключить из расчета общего балла. Факторная структура шкалы SHAPS оценивалась с использованием разведочного факторного анализа, который рассчитывался с помощью пакета Lavaan. Был использован тест сферичности Барлетта для оценки соответствия данных и показатель Кайзера—Мейера—Олкина (KMO) для определения адекватности выборки.

Анализ ROC-кривой (Receiver Operator Characteristic) был выполнен для определения предсказательной значимости наилучшего порогового отсечения общего балла SHAPS для разделения пациентов с текущим ДЭ и пациентов с ДЭ/РДР в ремиссии, а также участников контрольной группы. Оценка проводилась по чувствительности и специфичности, а также значениям площади под кривой (AUC, англ.: Area Under Curve). AUC представляет собой вероятность того, что случайно выбранный пациент с текущим депрессивным эпизодом будет иметь более высокий общий балл SHAPS, чем случайно выбранный пациент в ремиссии и участник здорового контроля. Оптимальный порог для классификации пациентов был определен с использованием метода Youden, который максимизирует сумму чувствительности и специфичности ROC-кривой. Этот метод позволяет выбрать точку на ROC-кривой, на которой расстояние от (0,0) до точки ROC-кривой (чувствительность, специфичность) максимально.

Внутренняя согласованность шкалы SHAPS оценивалась с помощью коэффициентов Cronbach’s альфа и лямбда Гутмана (Guttman’s ʎ6). Конвергентная и дискриминантная валидность оценивалась с использованием непараметрического корреляционного анализа Спирмена. Для сравнения социодемографических и клинических подгрупп применялись непараметрические статистики, такие как тест Манна—Уитни, критерий Краскела—Уоллиса и χ² Пирсона. Уровень значимости был установлен при p<0,05 для всех тестов статистического значения. Результаты статистического анализа были визуализированы с использованием стандартного программного обеспечения R и пакета ggplot2.

Для выполнения поставленной цели валидационного исследования статистический анализ проводился следующим образом. Вся выборка была разделена на три группы участников: пациенты с ДЭ/РДР с текущим депрессивным эпизодом, пациенты с ДЭ/РДР в ремиссии и здоровые участники контрольной группы. Анализ структуры SHAPS, ее факторный анализ, внутренняя согласованность, конвергентная и дискриминантная валидность оценивались только на пациентах с ДЭ/РДР с текущим депрессивным эпизодом. Пациенты с ДЭ/РДР в ремиссии и здоровые участники контрольной группы использовались только при оценке и дискриминантной валидности и проведении ROC-анализа в качестве групп сравнения.

Результаты

Мужчины имели значимо более высокий балл SHAPS по сравнению с женщинами (7 [3—9] против 6 [2—8]; p=0,02) (рис. 1, а), но не различались с ними по тяжести депрессии согласно MADRS (8 [12—14] против 7 [10—14]; p=0,02). Значимых корреляций текущего возраста с баллами SHAPS обнаружено не было (ρ=0,002; p=0,969), при этом медианный возраст в выборке составил 27 (22—38) лет, средний — 32,1 (13,8), минимальный — 18 лет, максимальный — 74 года. Кроме того, не было выявлено значимой корреляции общего балла SHAPS с длительностью образования (ρ=0,061, p=0,341).

Рис. 1, а, б. Визуализация результатов валидации SHAPS.

ДЭ — депрессивный эпизод, РДР — рекуррентное депрессивное расстройство.

Рис. 1, в, г. Визуализация результатов валидации SHAPS.

в — результат корреляционного анализа с SHAPS; г — график осыпи (scree plot) для SHAPS.

Пациенты не различались по баллам SHAPS в зависимости от наличия диагноза РДР или ДЭ (7 [2,3—9] против 6 [2,8—8]; p=0,6) или типа пациента — амбулаторного или стационарного (7 [2,3—9] против 6 [2,8—8]; p=0,7) (см. рис. 1, а). У 22,3% (n=54) пациентов с историей суицидных попыток в течение жизни отмечалась тенденция к значимости к более высокому баллу по SHAPS в сравнении с пациентами, которые не совершали суицидных попыток (7 [4—9] против 6 [2—8]; p=0,02).

Отклик пациентов на вопросы шкалы, а также распределение общего балла SHAPS показаны на рис. 1, б. Среднее значение для всех вопросов, как указано в табл. 2, варьируется от 0,30 до 0,56, что говорит о разнообразии откликов пациентов. Стандартизированная корреляция между каждым вопросом и общим баллом шкалы варьируется от 0,45 до 0,64. Это означает, что все вопросы имеют значимую связь с общим баллом, но вопросы с более высокими значениями (например, вопрос №7 — «Мне доставляет удовольствие видеть других людей») вносят больший вклад (см. табл. 2). Также отмечаются умеренные коэффициенты корреляции баллов каждого исследуемого вопроса с общим баллом шкалы после его исключения, что свидетельствует, что каждый из вопросов вносит вклад в оценку выраженности ангедонии. Вопросы с наименьшими значениями (например, вопрос №8 — «Мне доставляет удовольствие выглядеть умным или произвести впечатление своим появлением» — и вопрос №13 — «Мне доставляет удовольствие помогать другим людям») могут быть менее релевантными для общей структуры шкалы (см. табл. 2).

Таблица 2. Средние значения и корреляционный анализ вопросов шкалы с общим баллом SHAPS

Результаты корреляционного анализа SHAPS с MADRS и HADS представлены на рис. 1, в.

Факторная структура шкалы

Мера Кайзера—Мейера—Олкина подтвердила адекватность выборки для анализа: KMO=0,82, что является хорошим показателем выше допустимого предела 0,5. Критерий Бартлетта имел высокую значимость: χ² (91)=756,2, p=2–10^–105, поэтому проведение метода главных компонент (PCA) было релевантно. При применении PCA на 14 вопросах с VARIMAX ротацией для получения собственных значений для каждого компонента данных был проанализирован график осыпи (scree plot) (см. рис. 1, г). Была получена трехфакторная структура SHAPS с объясненной дисперсией 36, 34 и 30% соответственно (табл. 3). Первый фактор получил название «Сенсорное удовольствие». Этот фактор отражает удовольствие от непосредственных чувственных стимулов, природных и физических переживаний. Это могут быть удовольствия, связанные с восприятием окружающей среды и базовыми сенсорными ощущениями. Вопрос №10 («Мне доставляет удовольствие чашка чая или кофе») имеет умеренную нагрузку (0,49), однако также отражает вкусовые (сенсорные) переживания, нежели физическое наполнение как при употреблении еды. Второй фактор получил название «Социальное (интерперсональное) удовольствие». Фактор отражает удовольствие, связанное с социальными взаимодействиями, восприятием себя в социальном контексте и получением положительной обратной связи от окружающих. Третий фактор — «Удовольствие от повседневной деятельности» — отражает удовольствие, получаемое от типичных, рутинных или досуговых активностей. Здесь акцент сделан на активностях, связанных с досугом и ежедневными удовольствиями.

Таблица 3. Результаты PCA шкалы SHAPS

Внутренняя согласованность

Внутренняя согласованность SHAPS была проверена на 14 вопросах шкалы, а также отдельно на трех подшкалах, выделенных в процессе проведения PCA (табл. 4). Анализ продемонстрировал хорошую внутреннюю согласованность (>0,8) всей шкалы на основе коэффициента Cronbach’s α и коэффициента раздельного коррелирования — лямбды Гутмана (Guttman’s ʎ6). Все три подшкалы продемонстрировали умеренную внутреннюю согласованность (>0,6), что является допустимым, но требует осторожности в интерпретации.

Таблица 4. Внутренняя согласованность SHAPS и отдельных подшкал

Примечание. ДИ — доверительный интервал.

Конвергентная и дискриминантная валидность

Пациенты с текущим депрессивным эпизодом значимо различались по общему баллу SHAPS с пациентами с ДЭ/РДР в ремиссии (6 [2,3—9] против 2 [0—3] соответственно; p=2,2·10^–9) и здоровым контролем (6 [2,3—9] против 0 [0—1] соответственно; p=2,2·10^–16).

Кроме того, как показано на рис. 1, в, шкала SHAPS имеет значимые слабые положительные корреляции со шкалой депрессии MADRS, а также значимые слабые положительные корреляции с подшкалой тревоги HADS-A и сильные положительные корреляции с подшкалой депрессии HADS-D. С целью оценки дискриминантной валидности шкалы SHAPS мы провели корреляционный анализ со шкалами AUDIT и EAT-26 и не получили значимых результатов (p>0,05).

Дополнительно мы провели корреляционный анализ трех подшкал SHAPS, выделенных в процессе проведения PCA, с упомянутыми шкалами (см. табл. 5). Все подшкалы демонстрировали схожую конвергентную и дискриминантную валидность за исключением подшкалы «Социального удовольствия», которая в меньшей степени коррелировала с тяжестью депрессии по шкалам MADRS и HADS-D.

Таблица 5. Конвергентная и дискриминантная валидность подшкал SHAPS

ROC-анализ и оптимальные точки отсечения

В результате проведения ROC-анализа по общему баллу SHAPS у пациентов с текущим депрессивным эпизодом и у пациентов с ДЭ/РДР в ремиссии была выявлена оптимальная граница отсечения с наибольшей чувствительностью (69%) и специфичностью (76%) в пределах 8 баллов (рис. 2, а). Также оптимальная граница отсечения с наибольшей чувствительностью (75%) и специфичностью (87%) у пациентов с текущим депрессивным эпизодом и здорового контроля была выявлена в пределах 5,5 баллов (рис. 2, б).

Рис. 2. ROC-кривая оценки чувствительности и специфичности общего балла SHAPS.

а — у пациентов с текущим депрессивным эпизодов и у пациентов с ДЭ/РДР в ремиссии; б — у пациентов с текущим депрессивным эпизодов и здорового контроля.

Обсуждение

В данном валидационном исследовании впервые были проанализированы психометрические свойства SHAPS в российской выборке пациентов с монополярной депрессией. В ходе анализа было продемонстрировано несколько важных результатов. Во-первых, была получена трехфакторная структура SHAPS, отражающая сенсорное удовольствие, социальное удовольствие и удовольствие от повседневной деятельности. Во-вторых, общая внутренняя согласованность шкалы в российской популяции пациентов с монополярной депрессией является достаточно высокой. Тем не менее все три подшкалы, выделенные на основе факторной структуры SHAPS, продемонстрировали умеренную внутреннюю согласованность, что является допустимым, но требует осторожности в интерпретации. В-третьих, SHAPS продемонстрировала хорошую конвергентную и дискриминантную валидность как при межгрупповом сравнении пациентов с текущим депрессивным эпизодом с пациентами в ремиссии и здоровым контролем, так и при корреляционном анализе со шкалами оценки выраженности депрессии. При этом все подшкалы демонстрировали схожую конвергентную и дискриминантную валидность, за исключением подшкалы социального удовольствия, которая в меньшей степени коррелировала с тяжестью депрессии. В-четвертых, оптимальный пороговый балл SHAPS для разграничения текущего депрессивного эпизода и ремиссии составляет ≥8 баллов, тогда как для разграничения текущего депрессивного эпизода и нормы ≥5,5 баллов.

Ранее в валидационных исследованиях уже подтверждалась схожая трехфакторная структура SHAPS, в частности, в итальянском исследовании здоровых взрослых [11]. В китайском и нидерландском исследованиях, несмотря на то что в ходе анализа также выявлялась трехфакторная структура шкалы, авторы останавливались на однофакторной модели из-за большего веса (>50%) первого фактора [24, 25]. Более того, в испанском, а затем в более новом китайском исследованиях была подтверждена четырехфакторная структура SHAPS [10, 12]. Учитывая хорошую внутреннюю согласованность всей шкалы SHAPS, а также умеренную согласованность выделенных подшкал, мы предполагаем, что в российской популяции наибольшую клиническую релевантность имеет оценка общего балла SHAPS, в то время как оценка по подшкалам сенсорного удовольствия, социального удовольствия и удовольствия от повседневной деятельности имеет, скорее всего, пока только научный интерес и требует дальнейшего изучения в клинических и фундаментальных исследованиях.

Отдельного внимания заслуживает то, что в нашем исследовании пороговые значения для общего балла SHAPS (≥8 баллов для пациентов в ремиссии и ≥5,5 баллов для здорового контроля) были заметно выше пороговых значений, которые были представлены разработчиками шкалы и которые изучались в других валидационных исследованиях (≥3 баллов) [1, 11]. Вероятно, это связано с тем, что для определения порогового значения уровня ангедонии разработчики SHAPS обращались к вопросу №8 шкалы депрессии MADRS («Неспособность чувствовать»), разработчики которой опирались, в свою очередь, на диагностические критерии DSM (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders), в том числе на критерий ангедонии. То есть выбор порогового значения ≥3 баллов по шкале SHAPS для определения «ненормального» гедонистического тона направлен на соотнесение выраженности ангедонии у конкретного респондента с выраженностью одного из вопросов шкалы, валидированной для оценки тяжести депрессии в целом. В целях избежания подобных допущений, в проведенном исследовании пороговые значения баллов SHAPS были выбраны с тем условием, что клинически значимое снижение гедонистического тона происходит именно в текущий депрессивный эпизод, в рамках которого и концептуализируется латентный конструкт ангедонии в психометрических исследованиях. При этом группа контроля дополнительно сравнивалась с группой пациентов с ДЭ/РДР в ремиссии, так как у последних могли сохраняться резидуальные симптомы ангедонии, что могло бы повлиять на общие пороговые значения с точки зрения чувствительности и специфичности [26, 27]. Такой подход, безусловно, уводит от рассмотрения ангедонии как отдельного трансдиагностического феномена. Однако, учитывая отсутствие единого золотого стандарта оценки ангедонии и тот факт, что сами разработчики SHAPS рассматривали ее именно в рамках расстройств настроения, было принято решение выбрать наиболее практико-ориентированный подход для определения пороговых значений. Таким образом, полученные в данном исследовании пороговые значения позволяют с бóльшей точностью определить вероятность наличия текущего депрессивного эпизода только на основе выраженности ангедонии.

Более слабая корреляция подшкалы социального удовольствия с выраженностью депрессии также заслуживает отдельного обсуждения. В 20-летнем лонгитюдном исследовании было показано, что уровень физической ангедонии является устойчивой чертой, связанной с выраженностью депрессивной симптоматики [28]. Социальная же ангедония зачастую проявляется как относительно независимая черта: у депрессивных пациентов ее уровень может оставаться высоким даже при общем улучшении состояния [29]. Это наводит на мысль, что удовольствие от социальных контактов снижается при депрессии менее регулярно и может развиваться по другим механизмам, нежели удовольствие от еды, отдыха или хобби. Кроме того, социальное и физическое удовольствия опираются на частично разные нейронные системы. Физические удовольствия (например, вкусная еда, сексуальный контакт) преимущественно связаны с дофаминергическими путями системы вознаграждения (стриатум, мезолимбическая система и пр.). Социальная же привязанность и удовольствие от общения, помимо дофамина, существенно зависят от системы эндогенных опиоидов и областей мозга, отвечающих за социальное восприятие [29, 30]. Снижение социального интереса при депрессии может быть опосредовано другими симптомами (тревогой, страхом отвержения, чувством вины), а не только утратой способности испытывать удовольствие. Пациенты с текущим депрессивным эпизодом часто избегают общения из-за низкой самооценки или чувства обузы для окружающих, что выглядит как социальная ангедония, хотя в основе лежит социальная тревога или чувство вины, а не просто утрата удовольствия от общения. Это приводит к тому, что выраженность социальной ангедонии варьирует в зависимости от социальных обстоятельств больше, чем выраженность общей ангедонии, из-за чего корреляция с собственно депрессивной симптоматикой может размываться.

Еще одним неожиданным результатом данного валидационного исследования является то, что мужчины имели значимо более высокий уровень ангедонии, нежели женщины, но при этом не различались с ними по тяжести депрессии. Учитывая, что разработчики SHAPS изначально старались учесть половые особенности, то неудивительно, что большинство исследований не обнаруживает существенных половых различий в уровне ангедонии в общей популяции [31]. Тем не менее отдельные работы сообщают о нюансах. Так, в китайской выборке студентов женщины набрали более высокий балл SHAPS, чем мужчины [25]. Авторы предположили, что это может отражать определенные культурные или социальные особенности, и призвали к дальнейшему изучению подобных различий. Если исключить другие методологические ограничения (об этом ниже), то мы можем предположить три возможные трактовки полученных результатов: несмотря на то, что суммарная «тяжесть депрессии» у мужчин и женщин может существенно не отличаться, «профиль» симптомов может оказаться разным, в том числе и проявления ангедонии [32]; в российской культуре мужчинам может быть сложнее признать или выразить чувствительные, «уязвимые» аспекты депрессии, такие как чувство вины или плаксивость, однако отсутствие радости, нехватку удовольствия они могут описывать более охотно, считая это «более приемлемым» или «менее постыдным» проявлением; мужчины могут чаще выбирать крайние варианты ответа, если формулировки шкалы предполагают резкую дихотомию (например, шкала SHAPS дихотомизирует ответы «согласен/не согласен»). Описанные условия могут искусственно повышать показатель ангедонии.

Проведенное исследование имело ряд ограничений. Во-первых, исследование являлось поперечным (cross-sectional), поэтому было невозможно проследить динамику показателей во времени (включая тест-ретест или изменение ангедонии в процессе лечения). Во-вторых, несмотря на мультицентровый набор (разные регионы РФ), выборка может не отражать всю совокупность пациентов с депрессией и здорового населения (ограничения по возрасту, особенности респондентов, готовых участвовать в исследовании). В-третьих, не были проконтролированы факторы, способные повлиять на уровень ангедонии (например, тип и длительность фармакотерапии, наличие соматических заболеваний, их компенсация и др.). В-четвертых, не были соблюдены все процедуры перевода и обратного перевода шкалы, так как использовалась уже переведенная версия. В-пятых, новые пороговые значения SHAPS ориентированы именно на разграничение текущего эпизода монополярной депрессии и ремиссии/здорового контроля, что усложняет их сопоставление с международной литературой, в которой повсеместно используется порог ≥3 баллов.

Заключение

Таким образом, проведенное исследование впервые продемонстрировало удовлетворительную психометрическую надежность и валидность русскоязычной версии SHAPS в выборке пациентов с монополярной депрессией. Трехфакторная структура шкалы, отражающая сенсорное, социальное и повседневное удовольствие, подтвердила достаточную внутреннюю согласованность, хотя подшкалы проявили лишь умеренный уровень согласованности. При этом общий балл SHAPS показал наиболее высокую клиническую ценность при оценке ангедонии, что подкрепляется новыми пороговыми значениями, оптимальными для разграничения текущего депрессивного эпизода, ремиссии и здоровой нормы. Полученные данные о более высокой ангедонии у мужчин при одинаковом уровне тяжести депрессии с женщинами требуют дальнейшего изучения и учета культурных и социально-психологических факторов. Несмотря на кросс-секционный дизайн и ряд методологических ограничений, результаты данного исследования закладывают основу для широкого применения SHAPS в практике отечественной психиатрии и создают предпосылки для более углубленного изучения ангедонии в клинических и неклинических выборках. В будущих исследованиях SHAPS на российской популяции требуется оценить ее психометрические свойства в неклинической популяции, а также среди пациентов с шизофренией и биполярным расстройством.

Благодарности: авторы благодарят коллег, принимавших участие в наборе пациентов в рамках мультицентрового исследования: Голимбет В.Е., Лежейко Т.В., Попович У.О., Болгов М.И., Каледа В.Г., Кирьянова Е.М., Сальникова Л.И., Николишин А.Е., Савицкая К.С., Березкин А.С., Сараев И.Д., Солдаткин В.А., Сидоров А.А., Гареева А.Э., Казанцева А.В., Хуснутдинова Э.К., Валинуров Р.Г., Тимербулатов И.Ф., Яковлев А.Н.

Acknowledgements: The authors express their gratitude to their colleagues who participated in the recruitment of patients in the multicenter study: Golimbet V.E., Lezheiko T.V., Popovich U.O., Bolgov M.I., Kaleda V.G., Kiryanova E.M., Salnikova L.I., Nikolishin A.E., Savitskaya K.S., Berezkin A.S., Sarayev I.D., Soldatkin V.A., Sidorov A.A., Gareeva A.E., Kazantseva A.V., Khusnutdinova E.K., Valinurov R.G., Timerbulatov I.F., Yakovlev A.N.

Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ №23-15-00347.

The study was supported by a grant from the Russian Science Foundation No. 23-15-00347.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.