Распространенность и различные аспекты профилактики вредных привычек среди учащейся молодежи

Авторы:
  • Е. Ю. Зволинская
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины» Минздрава России, Москва, Россия
  • В. Ю. Климович
    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины» Минздрава России, Москва, Россия
Журнал: Профилактическая медицина. 2018;21(6): 54-62
Просмотрено: 1309 Скачано: 162

В современном обществе такая социальная группа, как молодежь, выполняет несколько важнейших функций. Она обеспечивает воспроизводство во всех сферах жизни и представляет собой наиболее динамичную структуру, которая чутко реагирует на любые изменения и тенденции в обществе и трансформирует их. Молодые люди чрезвычайно восприимчивы и к влиянию пагубных тенденций, в том числе модных трендов, которые не всегда совпадают с принципами здорового образа жизни (ЗОЖ) и зачастую влекут за собой необратимые последствия для здоровья и социальной адаптации в более старшем возрасте. Особенный интерес в этой связи представляет учащаяся молодежь, так как в организованных коллективах особую значимость приобретает влияние сверстников, их различные (как положительные, так и отрицательные) мнения по многим вопросам. Соответственно, открываются большие возможности в осуществлении основных видов профилактических стратегий, в том числе и новых, в частности волонтерского движения. В организованных коллективах сильны рычаги деканатов, есть возможность для чтения лекций, организации мероприятий и применения новаторских профилактических технологий в отношении многих факторов риска (ФР) социально значимых заболеваний, в частности курения, приема алкогольных напитков и употребления наркотически действующих препаратов.

Курение

Высокая распространенность курения и снижение возраста начала курения является чрезвычайно актуальной проблемой для молодого населения планеты и, в частности России. Курение во многом влияет на смертность лиц молодого возраста. Оно играет важную роль в фатальных исходах болезней системы кровообращения, инфекционных заболеваний, новообразований, болезней органов пищеварения и органов дыхания (пневмония и хронические болезни нижних дыхательных путей) (см. рисунок)

Количество случаев смерти молодежи в Российской Федерации в 2013 г., абс.
[1].

Относительно распространенности курения в молодежной среде в отечественной литературе имеются весьма противоречивые данные. По данным Глобального опроса взрослого населения о потреблении табака, проведенного в РФ в 2009 г. [2], распространенность курения табака оказалась самой высокой среди взрослых в возрасте от 19 до 24 лет (49,8%), а в самой молодой возрастной группе (15—18 лет) распространенность курения составила 24,4%. Это как раз возраст студенческой молодежи, и такая печальная статистика диктует необходимость срочного начала профилактической работы и усиления мотивации отказа от курения именно в организованных коллективах молодых людей. В 15—18 лет 30,1% юношей и 17,8% девушек в России являются постоянными курильщиками. Распространенность табакокурения среди студентов отечественных вузов колеблется от 8 до 37% у юношей и от 7 до 23% у девушек [3—5]. По результатам зарубежных исследований, от 18 до 36% студентов являются постоянными курильщиками, причем курение распространено больше в развитых странах по сравнению с менее развитыми, там же выше распространенность курения среди женщин [6—8].

Глобальный опрос специалистов здравоохранения, проведенный в Российской Федерации (GHPSS, 2005—2007 гг.), показал, что среди студентов-медиков третьего года обучения (в возрасте 19—20 лет) курящими оказались 47% мужчин и 36% женщин, хотя и по этому вопросу в отечественной литературе имеются противоречивые данные. Так, Н.В. Радкевич [9] утверждает, что наблюдается тенденция к росту распространения табакокурения среди студентов от младших к старшим курсам. По данным эпидемиологического исследования Е.И. Дубровинской [10], среди студентов-выпускников гораздо меньше курильщиков, чем среди студентов младших курсов. Возможно, подобная тенденция является следствием разного времени проведения скрининга курения: работа Е.И. Дубровинской была выполнена на 7 лет позже. Подобные противоречия требуют более тщательных исследований в этом направлении, и значимость этого увеличивают результаты работ, свидетельствующих о гораздо худшей успеваемости студентов, употребляющих психоактивные вещества (ПАВ), по сравнению с теми учащимися, которые эти вещества не употребляют [11].

По данным того же опроса (Глобальный опрос взрослого населения о потреблении табака; GATS), средний возраст начала курения составляет 18,1 года [2], но в большинстве зарубежных и отечественных исследований [12—14] продемонстрировано, что фактический возраст начала курения гораздо ниже, он стремительно снижается и не превышает 15 лет. А это как раз возраст учащейся молодежи, и такое снижение является крайне настораживающей тенденцией, поскольку ставит под угрозу здоровье будущих поколений.

Есть еще одна настораживающая тенденция — при повозрастном сравнении последних данных с таковыми середины 90-х годов в России отмечается незначительное увеличение числа курящих молодых мужчин и увеличение почти в 3,5 раза числа курящих молодых женщин (возрастная группа 18—29 лет). От этой категории напрямую зависит воспроизводство населения. В 2016 г. были опубликованы результаты исследования, в котором приняли участие около 7 тыс. беременных [15]. Почти 1/3 из них отказалась ограничить вдыхание табачного дыма во время вынашивания плода. Было выяснено, что курение во время беременности приводит к появлению изменений в работе более 6 тыс. участков ДНК человеческого генома в результате появления особых химических маркеров на поверхности белков. Пока не ясны последствия этого, но нетрудно предположить, что подобные изменения отрицательно скажутся на здоровье детей курящих женщин. В связи с этим профилактика курения среди молодых женщин представляется одной из наиболее важных задач современной профилактической медицины.

В последнее время стала актуальной проблема употребления электронных сигарет школьниками и студентами. По данным большого канадского опроса [16], школьники, попробовавшие курить электронные сигареты, гораздо легче вовлекаются в курение обычных сигарет, причем те, кто регулярно курил обычные сигареты, становятся еще более заядлыми курильщиками, чем те, кто «е-сигареты» не пробовал. Еще большему вовлечению в курение молодежи способствуют ароматизированные электронные сигареты, причем это касается как тех, кто когда-либо уже пробовал электронные сигареты или курил обычные, так и тех, кто никогда не пробовал ни электронные, ни обычные сигареты [17]. Более того, «е-сигареты» способствуют вовлечению молодежи в курение, но никак не способствуют отказу от курения [18]. При анализе способов курения табака целесообразно учитывать и культурные традиции региона проживания исследуемых выборок. В частности, в некоторых регионах превалирует курения через воду (кальян) [19, 20]. К сожалению, в связи с большой миграцией населения ближнего зарубежья этот способ употребление табака все больше распространяется на территории России. По данным GATS [21], наиболее распространено курение кальяна в возрастной группе 18—24 лет (10,4% российской молодежи вовлечены в этот вид курения).

В странах, где еще нет устоявшейся практики запрета курения в общественных местах и образовательных учреждениях, к которым относится и Россия, большую проблему составляет пассивное курение, в том числе и в вузах [22, 23].

Интересны данные Американского национального опроса молодежи по курению табака, в котором изучали отношение школьников и студентов к запрету продажи сигарет лицам моложе 21 года (Tobacco 21) [24]. Поддержка данного закона была выше среди школьников, чем среди студентов, среди девушек, чем среди юношей, среди некурящих, чем среди курильщиков и среди тех, у кого члены семьи не курят и не поддерживают курение, чем среди тех, кто растет и взрослеет в обстановке курения. Некурящие юноши и девушки, которые поддерживают запрет, имеют гораздо меньший шанс быть вовлеченными в потребление табака, чем курящие. И наоборот, поддерживающие закон курильщики имеют больший шанс отказа от курения, чем те, кто выступает против закона. Таким образом, отношение к курению напрямую зависит от вовлеченности в этот процесс, отношения к курению и к профилактике его в семье и ближайшем окружении. Авторы делают вывод о том, что профилактические программы, осуществляемые со школьного возраста, необходимы для формирования отрицательного отношения к потреблению табака с раннего периода жизни. Факт влияния сверстников на процесс отказа от курения подтверждается и результатами исследования в Новой Зеландии, в котором приняли участие около 3000 старших школьников, и в котором была оценена работа волонтеров [25]. Выяснилось, что именно пример товарищей и их отрицательные отзывы о курении, готовность вести ЗОЖ способствуют снижению количества курящих молодых людей, что еще раз демонстрирует эффективность профилактической стратегии «равный—равному», которая лежит в основе набирающего силу в России в настоящее время волонтерского движения. Это актуально в полной мере и для студенческих коллективов, особенно первокурсников: по данным отечественных исследований, только половина курящих студентов I курса испытывает желание отказаться от этой вредной привычки. Как показал анализ результатов The Cochrane Tobacco Addiction Group Trials Register [26], вторичная профилактика курения с помощью лекарственных средств демонстрирует недостаточную эффективность, поэтому целесообразно использовать индивидуальную и популяционную стратегии, включая примеры сверстников, волонтерское движение, распространение просветительских материалов, средства массовой информации, внедрение курса ЗОЖ в образовательную программу медицинских вузов, использование рычагов деканатов и административных ресурсов. Это предположение доказывают и авторы метаанализа, проведенного в Швеции [27]. Была проанализирована 31 работа по профилактике табакокурения среди школьников выпускных классов. Оказалось, что политика запрета курения в стенах образовательного учреждения, строгий контроль за этим, доступность и внедрение материалов о вреде курения приводит к снижению распространенности этой вредной привычки. Однако авторы делают вывод, что одной профилактики в школе недостаточно. Необходимо ее сочетать с другими профилактическими стратегиями, в частности популяционной. В исследованиях, проводившихся в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, также показана слабая осведомленность студентов стоматологических колледжей об отрицательном влиянии никотина на десны и зубы. Авторы пришли к заключению о необходимости внедрения курса профилактики курения в образовательную программу стоматологических факультетов [28]. Результаты исследований, проводившихся в Азии, также доказали эффективность профилактики курения как среди первокурсников, так и среди старшекурсников [29, 30]. В малазийском исследовании [30] были получены впечатляющие результаты и показано, что краткий курс по отказу от курения является более эффективным, чем раздача листовок и наглядных материалов. Еще авторы подчеркнули необходимость психологической поддержки при отказе от курения с целью облегчения симптомов абстиненции. В испанском проспективном исследовании по апробированию Программы по профилактике курения среди старших школьников Project EX, длившемся 2 года, была доказана эффективность Программы в отношении снижения никотиновой зависимости, количества выкуриваемых сигарет, а также количества СО в выдыхаемом воздухе [31].

Интересное исследование было проведено в Бразилии — выяснялось отношение студентов медицинских колледжей к Программе по отказу от курения, разработанной ВОЗ [32]. Студенты оказались не согласны с двумя позициями — с проведением тренинга по отказу от курения и с повышением акцизов на табачные изделия. Подавляющее большинство студентов согласны с ведущей ролью врача в информировании пациентов о вреде курения. Что касается методов отказа от курения, то большинство студентов предпочли бы знать о разновидностях никотинзамещающей терапии, нежели о методах немедикаментозной профилактики. Учащиеся медицинских вузов скептически отнеслись к возможности вдохновлять пациентов на отказ от курения и просветительским печатным материалам. Тем не менее распространенность курения среди студентов бразильских медицинских колледжей была низкой (5,2%), но 43,8% заявили о своем опыте курения кальяна.

Таким образом, суммируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что распространенность курения табака среди студентов во всех регионах мира и нашей страны достаточно высока, среди курильщиков превалируют мужчины, хотя в западных странах распространенность женского курения стремительно нарастает; вид потребления табака зависит от этнической принадлежности, культурных особенностей и традиций в месте рождения и пребывания студента. Наиболее распространено курение сигарет, электронных сигарет и кальяна. Электронные сигареты не только не способствуют отказу от курения, но и способствуют вовлечению молодежи в процесс курения, особенно ароматизированных сигарет. Студенты и старшеклассники имеют невысокий уровень никотиновой зависимости, но в то же время и низкую мотивацию отказа от курения — всего около 50% курильщиков-студентов имеют желание бросить курить, очевидна необходимость проведения в вузах и общеобразовательных школах профилактических мероприятий, связанных с курением. Различные профилактические стратегии продемонстрировали свою состоятельность, но наиболее эффективными можно считать индивидуальную и популяционную стратегии, включающие обучающие курсы по профилактике курения в рамках ЗОЖ в образовательных программах медицинских и стоматологических факультетов с разъяснением вреда электронных сигарет и кальяна, запрет курения в стенах образовательных учреждений со строгим контролем, положительный пример и суждения сверстников, включая волонтерское движение и интернет-сообщества с целью увеличения мотивации отказа от курения, профилактику курения в семье и ближайшем окружении.

Алкоголь

Курение связано с еще одной актуальной проблемой — приемом алкоголя. Как показали результаты исследования LATO [33], в котором изучали совместное потребление табака и алкоголя у студентов Греции в различных контекстах (в компании, как негативное копирование и в интимной обстановке), наибольшая вероятность совместного потребления была во время дружеских вечеринок (в компаниях — 31,5%). Чаще в курение вовлекались те студенты, которые склонны были к умеренному или чрезмерному потреблению алкогольных напитков в любых контекстах. Женщины легче вовлекаются в потребление алкоголя, особенно на вечеринках, где есть мужская компания, или под воздействием негативного примера, также как и в курение. В интимной ситуации женщины, в отличие от мужчин, курить не склонны.

Прием алкоголя, как и курение, является чрезвычайно актуальной проблемой для населения РФ. К сожалению, в последнее время намечается тенденция к «омоложению» алкоголизма и увеличению риска более раннего его возникновения. Если в 1984—1990 гг. пик алкоголизма приходился на возрастную группу 30—35-летних, то в 2006 г. — уже на 20—25-летних. В период с 1991 по 2000 г. число злоупотребляющих алкоголем подростков, находящихся под наблюдением наркологов, увеличилось на 23,6% [34]. Алкогольная ситуация среди молодежи в РФ характеризуется и более ранним началом потребления алкоголя (13—15 лет против 16—17 лет у предыдущих поколений) [1]. Среди всех случаев смерти в возрасте 15—54 лет, проанализированных ретроспективно в большом кооперативном исследовании, проводившемся в России, 52% были связаны с приемом алкогольных напитков [35]. По данным обследования студентов двух медицинских вузов Воронежа и Ростова, в котором приняли участие студенты I и VI курсов [36], употребление алкоголя среди студентов-старшекурсников значительно выше аналогичного показателя на I курсе, а 31,7% от общего количества тестируемых имели признаки хронической алкогольной интоксикации, что предполагает высокую вероятность длительного и регулярного употребления алкоголя в опасных для здоровья дозах. По данным зарубежных исследований [37, 38], распространенность регулярного употребления алкогольных напитков среди студентов колеблется в диапазоне от 13 до 80%, причем прослеживается связь с уровнем экономического развития страны и региона, а также социальным статусом и уровнем образования семьи и самого студента. В молодежной среде стало массовым потребление пива, далее идут вино и крепкие напитки. К сожалению, популярная теория о «вытеснении» крепких спиртных напитков легкими не находит подтверждения [1]. Все это диктует необходимость начинать профилактику чрезмерного потребления алкоголя с раннего возраста — со школьной скамьи. Очень благоприятны в этой связи и студенческие коллективы, при этом численность студентов в нашей стране, по данным Росстата, составляет 4,766 млн человек [39]. В организованных коллективах применимы все виды профилактического вмешательства — индивидуальное, групповое и популяционное. Есть возможности для чтения лекций по ЗОЖ, сильны рычаги деканата.

Надо отметить, что вопрос о необходимости раннего начала профилактики чрезмерного потребления алкоголя освещается в литературе достаточно широко. Особенно много американских работ на эту тему. В частности, в проспективном исследовании в Мичигане [40] было выявлено, что 1 из 7 старшекурсников потребляет спиртные напитки в токсических дозах в течение длительного времени, продолжая такой паттерн потребления в более старшем возрасте. Авторы делают вывод, что начитать профилактику алкоголизма надо еще в подростковом периоде. Более того, лица, употребляющие чрезмерные дозы алкоголя, склонны к одновременному приему марихуаны и других запрещенных препаратов, пропуску занятий по неуважительным причинам и проведению всего свободного времени за употреблением ПАВ [41]. Вывод о необходимости раннего начала программ по предотвращению алкоголизма подтверждается и работами, вошедшими в метаанализ по профилактике потребления алкоголя среди студентов I курса [42]. В анализе подчеркивается, что наиболее эффективной является индивидуальная профилактическая стратегия.

Хорошо себя зарекомендовала «модель жизненных умений», точнее ее мобильное приложение. Гибкая индивидуальная стратегия профилактики с применением смартфонов позволяет повысить информировать молодых людей (в возрасте от 16 до 25 лет) в отношении вреда алкоголя и повысить мотивацию уменьшения потребления и отказа от приема алкоголя. В другом метаанализе, включающем 53 исследования по профилактике чрезмерного потребления алкоголя среди старших школьников до 18 лет, выполненном английскими исследователями, продемонстрировано, что не все профилактические программы одинаково эффективны. Доказала свою эффективность все та же программа обучения жизненным умениям, программа отключения и игры, обучающие правильному поведению в определенных жизненных ситуациях [43].

Большой интерес представляет работа, выполненная исследователями из Санкт-Петербурга совместно с Нью-Йоркским университетом [44], — исследование основывается на сравнении паттернов потребления алкоголя 1269 школьниками средних классов (средний возраст 14,9 года), которые были ориентированы на профессионально-техническое образование, и их сверстниками, которые не планировали путь профессионального образования. Результаты работы показали, что ориентация на профессиональное образование связана с непропорционально высоким уровнем употребления алкоголя среди российских школьников, даже до того, как они поступили в профессионально-технические училища. Была проанализирована взаимосвязь употребления алкоголя с различными видами досуга школьников за пределами образовательных учреждений — с самостоятельной активностью, включающей рискованное поведение, чтение увлекательной литературы, зарабатывание денег и религиозную деятельность. Наиболее сильная отрицательная корреляция обнаружена между чтением книг и приемом алкоголя, в то время как религиозная деятельность неожиданно выявила положительную (хотя и слабую) связь с употреблением алкогольных напитков. В 2010 г. в США был запущен пилотный проект по мотивационному консультированию (МК) среди студентов колледжей [45]. Были отобраны волонтеры, которые чрезмерно употребляли алкогольные напитки. Им было предложен краткий курс М.К. Результаты оценивали сразу и через 4 нед от начала консультирования. В группе вмешательства значительно сократилось потребление алкоголя по сравнению с группой контроля и уменьшилось количество проблем, связанных с этим. Авторы делают вывод, что подобная профилактика гораздо эффективнее, чем, например, дисциплинарные меры. В дальнейшем проведено много исследований на эту тему, и в 2016 г. был опубликован обзор, оценивающий эффективность МК среди пьющих школьников и студентов [46]. В обзор вошли 84 работы. Авторов в основном интересовали отдаленные результаты — 4 мес и более. Эффективность была доказана для количества принимаемых спиртных напитков, особенно в неделю и в день, и для пиковой концентрации алкоголя в крови. Были обнаружены нестойкая связь с проблемами, вызванными чрезмерным потреблением алкоголя, отсутствие связи с запойным потреблением алкогольных напитков. Также не было обнаружено корреляции с продолжительностью МК, а также существенной разницы между студентами вузов и учащимися колледжей. Не было выявлено и значимых преимуществ МК по сравнению с другими методами профилактического вмешательства. Авторы делают вывод, что в работах не представлено убедительных доказательств эффективности МК в отношении профилактики потребления алкоголя среди учащейся молодежи — обнаруженные положительные взаимосвязи были слабыми и не распространялись на весть спектр изучаемых параметров, в связи с чем необходимы дальнейшие исследования для доказательства целесообразности внедрения данного вида профилактики в повседневную практику. К аналогичным выводам пришли и авторы метаанализа, в котором изучали результативность различных методов информирования студентов вузов и колледжей о социальных нормах употребления алкоголя [47]. Анализировались следующие методы: информирование по электронной почте, с помощью веб-сайтов, индивидуальное консультирование (ИК) и групповое консультирование, распространение рекламных материалов. В анализ вошли работы, оценивающие результаты через 4 мес и более. Наибольшую эффективность продемонстрировало ИК в отношении проблем, связанных с алкоголем, запойного потребления алкогольных напитков и количества потребляемого алкоголя. Менее эффективными оказались методики информирования по электронной почте и через веб-сайты. ИК не повлияло на пиковую концентрацию алкоголя в крови. Рекламная компания и групповое консультирование не продемонстрировали убедительных доказательств долгосрочной эффективности. Таким образом, неочевидность результатов исследований по профилактике употребления алкоголя в вузах и колледжах диктует необходимость продолжения поисков новых эффективных методик, в частности волонтерских мероприятий в этом направлении.

Более того, как выяснили результаты исследований последних лет, чрезмерное потребление алкоголя тесно связано с другими ФР ССЗ. В исследовании COMPASS (Канада; 2013—2015) [48] оценили количество калорий в год, потребляемых при различных паттернах приема алкогольных напитков (пиво, водка, вино и ликеры) студентами канадских вузов. Оказалось, что при приеме чрезмерного количества алкоголя раз в месяц студент получает в год дополнительно 13 200 калорий, что эквивалентно 1,71 кг массы тела. При запоях с регулярностью 2 раза в неделю количество калорий увеличивается до 52 000—114 400, что дает прибавку массы тела от 6,74 до 14,83 кг. Авторы делают вывод, что при лечении юношеского ожирения, которое стремительно набирает темпы в Северо-Американском регионе, необходимо учитывать характер и количество потребления алкогольных напитков. В том же исследовании COMPASS была проанализирована взаимосвязь между временем начала приема алкогольных напитков (в школе или вузе) и успеваемостью [49]. Изучались следующие параметры — цели обучения, заинтересованность в обучении, готовность посещать занятия. Выяснилось, что лица, начавшие употреблять алкоголь в высшей школе, были более дисциплинированы, более заинтересованы в учебе, демонстрировали лучшую успеваемость и чаще стремились получить высшее образование по сравнению с теми, кто начал выпивать в средней школе. Тем не менее они реже достигали степени бакалавра. Эта интересная находка требует дальнейших исследований в данном направлении. Интересна также связь физической активности и злоупотребления алкоголем. В некоторых работах было показано, что чрезмерное потребление алкоголя студентами компенсируется усиленными занятиями физической культурой [50, 51]. Объяснения этому встречались разные, в частности, выдвигалась версия, что таким образом сжигаются излишние калории, поступающие в организм с алкоголем. При попытке выяснить теоретические механизмы этой взаимосвязи было выявлено, что мотивацией для занятий физической культурой у многопьющих было сжигание калорий, улучшение состояния здоровья и просто удовольствие от занятий физическими упражнениями. Однако те, кто занимался физической культурой, в этот же день старались меньше пить. Более того, те, кто занимался активно спортом в течение недели, снижали потребление спиртных напитков в выходные дни [52].

Исследователи, изучающие проблемы алкоголизма у взрослых, как правило, считают, что лучше употреблять умеренные дозы алкоголя, чем не пить совсем. В связи с этим и с тем, что в Швеции количество непьющих подростков (15—16 лет) с 2000 г. увеличилось в 2 раза, шведские ученые задались целью изучить характеристики непьющих подростков. В исследование были включены 2872 студента в 2004 г. и 2045 студентов в 2012 г. Выяснилось, что как в 2004 г., так и в 2012 г. непьющих подростков от пьющих отличали повышенная забота родителей, низкий уровень происшествий в школе, отсутствие употребления марихуаны или других запрещенных веществ и сигарет, низкий уровень асоциального поведения. Зато у непьющих подростков возникало больше проблем с приобретением друзей. Никакой разницы между подростками в 2004 г. и 2012 г. обнаружено не было [53].

Обобщая вышесказанное, можно утверждать, что чрезмерное потребление алкоголя учащимися широко распространено как в нашей стране, так и за рубежом. Раннее начало приема алкоголя сопряжено с рискованным поведением, снижением дисциплины, плохой успеваемостью и низкими профессиональными амбициями. Группу повышенного риска в этом смысле представляют учащиеся профессионально-технических училищ и школьники, не стремящиеся получить высшее образование. Прием алкоголя часто сочетается с другими ФР ССЗ — курением, ожирением и низкой физической активностью. Наиболее эффективными в плане профилактики являются ИК, модель жизненных умений и игры, обучающие правильному поведению в сложных жизненных ситуациях, но и эти профилактические стратегии зачастую бывают недостаточными, что заставляет искать новые подходы к профилактике. Так, можно отметить волонтерское движение (стратегия «равный — равному»). То, что профилактика алкоголизма необходима с детства, подчеркивает еще одно интересное проспективное исследование, проведенное в Бразилии (San Diego Prospective Study; SDPS), в котором принимали участие 397 студентов университета, употребляющих алкоголь. Их обследовали с 20 лет с интервалом в 5 лет до 50—55-летнего возраста. В интервале между 50 и 55 годами оценивали проблемы со здоровьем, в основном ментальные, связанные с алкоголизмом. Выяснилось, что 16% имели низкий риск алкоголизма, 36% — высокий риск, 38% столкнулись с нарушениями здоровья, связанными с алкоголизмом, и 10% имели симптомы абстиненции. Предикторами нарушения мозговых функций явились низкая толерантность к алкоголю, высокая частота потребления. Предикторами низкого риска были высокая приверженность к лечению от алкоголизма и участие в группах взаимопомощи, в то время как присоединение марихуаны к потреблению алкоголя резко усиливало симптомы абстиненции [54]. Как показывают результаты многочисленных исследований [55—57], прием алкоголя часто сочетается с употреблением наркотиков, что является еще одной актуальной проблемой для современных молодых людей, в связи с чем ранняя профилактика наркомании не менее важна, чем профилактика курения и алкоголизма.

Потребление наркотически действующих препаратов

По результатам отечественных исследований, в возрасте 10—14 лет в РФ число потребителей ПАВ составляет 217,1 на 100 тыс. населения данного возраста (в городе 277, в селе 84,4), а в возрасте 15—17 лет наблюдается их резкое увеличение (в городе в 8,9 раза, в селе в 10,3 раза) [58]. По экспертным оценкам, до 10% учащихся старших классов школ и студентов вузов имеют опыт применения стимуляторов умственной деятельности или коммуникативных допингов. К ним относятся канабиоиды, «алкоголь без зависимости», «экстази», производные амфетамина и т. д. [59]. В школах в последнее время модно с целью повышения умственной работоспособности употреблять риталин (метилфенидат). В ночных клубах распространены «клубные» наркотики — амфетамины или «спиды». По данным опросов, 36,6% мужчин и 19,5% женщин сталкивались с предложением попробовать наркотики [60], «пробовальщики», как и приверженцы «эпизодического потребления», составляют особую группу риска быть вовлеченными в систематическое потребление и наркозависимость. Это опасное явление называется «наркотизмом» и характеризутся эпизодическим потреблением наркотических средств, причем наркотизм охватывает не только маргинальную часть молодых людей, но и социально ориентированных, ставящих перед собой культурные цели — получение образования и достижение определенного социального статуса. Поэтому студенты представляют собой одну из основных целевых групп для профилактических вмешательств. По данным исследований ESPAD и NIDA, доля наркопотребителей среди студентов наиболее значительна и составляет от 30% в Европе до 49% в США (см. таблицу)

Употребление учащимися запрещенных веществ (ESPAD average), %
[61, 62].

Проблему усугубляет то, что сегодня действенная профилактика наркопотребления в некоторых странах и, в частности, в России институционально не закреплена, ее замещают юридические нормативы — борьба с наркопотреблением происходит преимущественно репрессивными мерами, которые сосредоточены в основном на ее криминальном аспекте [63], что не учитывает потребности современной молодежи и не вскрывает истинных причин наркомании. Подобное состояние проблемы требует новых подходов к профилактике, сосредоточение усилий на первичной профилактике, в частности в стенах образовательных учреждений — вузов и колледжей. Как показывают результаты многочисленных исследований, наличие чувства личной ответственности за свое здоровье и позитивных ценностей (любовь, семья и т. д.) не формируют модель поведения с отрицательным отношением к употреблению наркотиков. В развитии наркопотребления ключевую роль играют социальное окружение, личный пример и мнение сверстников. В связи с этим особенно перспективным представляется проведение профилактики наркомании среди студентов с помощью волонтеров (так называемая стратегия «равный — равному», которая хорошо зарекомендовала себя в профилактике курения и алкоголизма). Если проблема профилактики наркомании и других социально значимых заболеваний в школе изучена достаточно хорошо [64, 65], то профилактические подходы в стенах вузов и средних профессиональных учебных заведений изучены мало, а профилактика с участием волонтеров не изучена совсем. Таким образом, требуются дальнейшие исследования с целью оценки уже имеющихся методов, а также новаторских технологий в области профилактики потребления наркотически действующих препаратов в стенах вузов и колледжей.

В заключение следует отметить, что проблема потребления алкоголя и других ПАВ, включая табак, учащейся молодежью является чрезвычайно распространенной и актуальной. Такая широкая распространенность потребления ПАВ диктует необходимость скорейшего начала профилактики на всем протяжении процесса обучения молодежи.

Однако, ввиду того, что не все профилактические стратегии продемонстрировали свою эффективность, необходим поиск новых современных подходов. Одним из таких наиболее эффективных подходов является привлечение самой молодежи из числа членов волонтерских организаций к профилактике потребления ПАВ в рамках профилактической стратегии «равный — равному».

Следует также направить пристальное внимание на использование в профилактической работе с подрастающим поколением молодежных интернет-ресурсов, что целесообразно в связи с широкой вовлеченностью современной молодежи в виртуальное пространство.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Сведения об авторах

*Зволинская Екатерина Юрьевна — к.м.н. [Ekaterina Yu. Zvolinskaya, MD, PhD]; адрес: 101990 Москва, Петроверигский пер., д. 10, стр. 3 [101990, Moscow, Petroverigsky pereulok, 10, p. 3]; https://orcid.org/0000-0001-5294-1273; eLibrary SPIN-код: 2746-5408; e-mail: ezvolinskaya@gnicpm.ru

Климович Вера Юрьевна [Vera Y. Klimovich]; eLibrary SPIN: 8939 – 1838; e-mail: klimovich3009@mail.ru

Список литературы:

  1. Зубок Ю.А., Ростовская Е.К., Смакотина Н.Л. Молодежь и молодежная политика в современном российском обществе. М. 2016;214.
  2. Глобальный опрос взрослого населения о потреблении табака (GATS), Российская Федерация, 2009. Ссылка активна на 17.10.17. https://www.who.int/tobacco/surveillance/ru_tfi_gatsrussian_countryreport.pdf
  3. Гаврилова Е.С., Яшина Л.М., Яшин Д.А. Распространенность основных факторов риска хронических неинфекционных заболеваний и их взаимосвязь с показателями функции эндотелия и метаболическими нарушениями среди студенческой молодежи. Современные проблемы науки и образования. 2014;3:549.
  4. Данилова Л.К., Демко И.В., Петрова М.М., Каскаева Д.С., Черняева М.С., Солдатова А.В. Распространенность табакокурения среди студентов высших учебных заведений Красноярска. Сибирское медицинское обозрение. 2014;6:64-67.
  5. Дехарь В.В., Осипов А.Г., Сопотова И.В., Денисова Д.В., Осипова И.В. Распространенность факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний среди студентов Алтайского края. Профилактическая медицина. 2016;19(4):33-38. https://doi.org/10.17116/profmed201619433-38
  6. Panatto D, Amicizia D, Domnich A, Lai PL, Cristina ML, Signori A, Boccalini S, Sulaj K, Gasparini R. Tobacco smoking among students in an urban area in Northern Italy. J Prev Med Hyg. 2013 Jun;54(2):97-103.
  7. Kann L, McManus T, Harris WA, Shanklin SL, Flint KH, Hawkins J, Queen B, Lowry R, Olsen EO, Chyen D, Whittle L, Thornton J, Lim C, Yamakawa Y, Brener N, Zaza S. Youth Risk Behavior Surveillance. United States, 2015. MMWR Surveill Summ. 2016 Jun 10;65(6):1-174. https://doi.org/10.15585/mmwr.ss6506a1
  8. Brimkulov N, Vinnikov D, Dzhilkiadarova Z, Aralbaeva A. Tobacco use among Kyrgyzstan medical students: an 11-year follow-up cross-sectional study. BMC Public Health. 2017 Jul 4;17(1):625. https://doi.org/10.1186/s12889-017-4547-6
  9. Радкевич Н.В. Особенности табакокурения среди девушек и юношей, обучающихся в медицинских и немедицинских вузах (на примере 2 московских вузов). Общественное здоровье и здравоохранение. 2004;3:37-43.
  10. Шмелева С.В., Дубровинская Е.И. Социально-психологический аспект табакокурения среди молодежи России. Ученые записки РГСУ. 2011;8(96):170-174.
  11. Mekonen T, Fekadu W, Mekonnen TC, Workie SB. Substance Use as a Strong Predictor of Poor Academic Achievement among University Students. Psychiatry J. 2017;2017:7517450. https://doi.org/10.1155/2017/7517450
  12. Ермаков С.А. Оценка макроэкономических последствий влияния курения на производительность в России. М.: Высшая школа экономики; 2011.
  13. Гильванова Э.Р., Кильдибекова Р.Н. Частота факторов риска хронических неинфекционных заболеваний среди лиц молодого возраста, проживающих в экологически неблагоприятном регионе. Фундаментальные исследования. 2012;1:28-30.
  14. Pilote L, Dasgupta K, Guru V, et al. A comprehensive view of sex-specific issues related to cardiovascular disease. CMAJ. 2007;176 (6).
  15. DNA Methylation in Newborns and Maternal Smoking in Pregnancy: Genome-wide Consortium Metaanalysis. American Journal of Human Genetics. 2016 March;98(4). URL: https://www.cell.com/ajhg/fulltext/S0002-9297(16)00070-7
  16. Azagba S, Baskerville NB, Foley K. Susceptibility to cigarette smoking among middle and high school e-cigarette users in Canada. Prev Med. 2017 Jul 20;103:14-19. https://doi.org/10.1016/j.ypmed.2017.07.017
  17. Dai H, Hao J. Flavored Electronic Cigarette Use and Smoking aAmong Youth. Pediatrics. 2016 Dec;138(6). pii: e20162513.
  18. Park JY, Seo DC, Lin HC. E-Cigarette Use and Intention to Initiate or Quit Smoking Among US Youths. Am J Public Health. 2016 Apr;106(4):672-678. https://doi.org/10.2105/AJPH.2015.302994
  19. Tucktuck M, Ghandour R, Abu-Rmeileh NME. Waterpipe and cigarette tobacco smoking among Palestinian university students: a cross-sectional study. BMC Public Health. 2017 Jul 10;18(1):1. https://doi.org/10.1186/s12889-017-4524-0
  20. Brimkulov N, Vinnikov D, Dzhilkiadarova Z, Aralbaeva A. Tobacco use among Kyrgyzstan medical students: an 11-year follow-up cross-sectional study. BMC Public Health. 2017 Jul 4;17(1):625. https://doi.org/10.1186/s12889-017-4547-6
  21. Morton J, Song Y, Fouad H, Awa FE, Abou El Naga R, et al. Crosscountry comparison of waterpipe use: nationally representative data from 13 low and middle-income countries from the Global Adult Tobacco Survey (GATS). Tob Control. 2014;23:419-427.
  22. Tamí-Maury I, Silva-Vetri MG, Marcano-Caldera M, Baasch A, Prokhorov AV. Smoking behavior among third year dental students in Latin American countries: prevalence, perceptions, and risk factors. Salud Publica Mex. 2017;59(Suppl 1):45-53. https://doi.org/10.21149/7828
  23. Agaku IT, Singh T, Rolle I, Olalekan AY, King BA. Prevalence and Determinants of Secondhand Smoke Exposure Among Middle and High School Students. Pediatrics. 2016 Feb;137(2):e20151985. https://doi.org/10.1542/peds.2015-1985
  24. Dai H. Attitudes Toward Tobacco 21 Among US Youth. Pediatrics. 2017 Jul;140(1). https://doi.org/10.1542/peds.2017-0570
  25. Marsh L, Iosua E, McGee R, White J. New Zealand adolescents’ discouragement of smoking among their peers. Aust N Z J Public Health. 2017 Jul 27. https://doi.org/10.1111/1753-6405.12698
  26. Lindson-Hawley N, Hartmann-Boyce J, Fanshawe TR, Begh R, Farley A, Lancaster T. Interventions to reduce harm from continued tobacco use. Cochrane Database Syst Rev. 2016 Oct 13;10:CD005231.
  27. Galanti MR, Coppo A, Jonsson E, Bremberg S, Faggiano F. Anti-tobacco policy in schools: upcoming preventive strategy or prevention myth? A review of 31 studies. Tob Control. 2014 Jul;23(4):295-301. https://doi.org/10.1136/tobaccocontrol-2012-050846
  28. Tamí-Maury I, Aigner CJ, Hong J, Strom S, Chambers MS, Gritz ER. Perception of tobacco use prevention and cessation among faculty members in Latin American and Caribbean dental schools. J Cancer Educ. 2014 Dec; 29(4):634-641. https://doi.org/10.1007/s13187-013-0597-3
  29. Reddy UK, Siyo RK, Ul Haque MA, Basavaraja H, Acharya BL, Divakar DD. Effectiveness of health education and behavioral intervention for tobacco deaddiction among degree students: a clinical trial. J Int Soc Prev Community Dent. 2015 Dec;5(Suppl 2):S93-S100. https://doi.org/10.4103/2231-0762.172949
  30. De Silva W, Awang R, Samsudeen S, Hanna F. A Randomised Single-Blinded Controlled Trial on the Effectiveness of Brief Advice on Smoking Cessation among Tertiary Students in Malaysia. J Health Med Inform. 2016 Feb;7(1). pii: 217.
  31. Gonzálvez MT, Espada JP, Orgilés M, Sussman S. Two-Year Effects of a Classroom-Based Smoking Prevention and Cessation Intervention Program. Eur Addict Res. 2017 Jun 9;23(3):122-128. https://doi.org/10.1159/000475985
  32. Martins SR, Paceli RB, Bussacos MA, Fernandes FLA, Prado GF, Lombardi EMS, Terra-Filho M, Santos UP. Effective tobacco control measures: agreement among medical students. J Bras Pneumol. 2017 May-Jun;43(3): 202-207. https://doi.org/10.1590/S1806-37562015000000316
  33. Kritsotakis G, Konstantinidis T, Androulaki Z, Rizou E, Asprogeraka EM, Pitsouni V. The relationship between smoking and convivial, intimate and negative coping alcohol consumption in young adults. J Clin Nurs. 2017 May 25. https://doi.org/10.1111/jocn.13889
  34. Маюров А.Н. Основы собриологии: лекции по антинаркотическому воспитанию. М. 2007.
  35. Zaridze D, Brennan P, Boreham J, Boroda A, Karpov R, Lazarev A, Konobeevskaya I, Igitov V, Terechova T, Boffetta P, Peto R. Аlcohol and cause-specific mortality in Russia: a retrospective case—control study of 48557 adult deaths. Lancet. 2009 June 27;373(9682):2201-2214.
  36. Гречко Т.Ю., Семенова Е.А., Горбачева М.И. Выявление и профилактика алкогольной зависимости у студентов медицинского вуза. Ссылка активна на 11.05.18. Accessed 11.05.18. https://www.vsma.ac.ru/publ/regular.html
  37. El Ansari W, Sebena R, Stock С. Socio-demographic correlates of six indicators of alcohol consumption: survey findings of students across seven universities in England, Wales and Northern Ireland. Arch Public Health. 2013 Nov 6;71(1):29.
  38. Patrick ME, Schulenberg JE, Martz ME, Maggs JL, O’Malley PM, Johnston LD. Extreme binge drinking among 12th-grade students in the United States: prevalence and predictors. JAMA Pediatr. 2013 Nov;167(11):1019-1025.
  39. Россия в цифрах. 2016: Крат.стат.сб./Росстат. M. 2016;76:543.
  40. Patrick ME, Terry-McElrath YM, Schulenberg JE, Bray BC. Patterns of high-intensity drinking among young adults in the United States: a repeated measures latent class analysis. Addict Behav. 2017 Nov;74:134-139. https://doi.org/10.1016/j.addbeh.2017.06.004
  41. Patrick ME, Kloska DD, Terry-McElrath YM, Lee CM, O’Malley PM, Johnston LD. Patterns of simultaneous and concurrent alcohol and marijuana use among adolescents. Am J Drug Alcohol Abuse. 2017 Dec 20;1-11. https://doi.org/10.1080/00952990.2017.1402335
  42. Scott-Sheldon LA, Carey KB, Elliott JC, Garey L, Carey MP. Efficacy of Alcohol Interventions for First-Year College Students: a metaanalytic review of randomized controlled trials. J Consult Clin Psychol. 2014 Apr;82(2):177-188. https://doi.org/10.1037/a0035192
  43. Hides L, Quinn C, Cockshaw W, Stoyanov S, Zelenko O, Johnson D, Tjondronegoro D, Quek LH, Kavanagh DJ. Efficacy and outcomes of a mobile app targeting alcohol use in young people. Addict Behav. 2018 Feb;77:89-95. https://doi.org/10.1016/j.addbeh.2017.09.020
  44. Lushin V, Jaccard J, Ivaniushina V, Alexandrov D. Vocational education paths, youth activities, and underage drinking in Russia: how early does the trouble start? Int J Drug Policy. 2017 Jul;45:48-55. https://doi.org/10.1016/j.drugpo.2017.05.035
  45. Terlecki MA, Larimer ME, Copeland AL. Clinical outcomes of a brief motivational intervention for heavy drinking mandated college students: a pilot study. J Stud Alcohol Drugs. 2010 Jan;71(1):54-60.
  46. Foxcroft DR, Coombes L, Wood S, Allen D, Almeida Santimano NM, Moreira MT. Motivational interviewing for the prevention of alcohol misuse in young adults. Cochrane Database Syst Rev. 2016 Jul 18;7:CD007025. https://doi.org/10.1002/14651858.CD007025.pub4
  47. Foxcroft DR, Moreira MT, Almeida Santimano NM, Smith LA. Social norms information for alcohol misuse in university and college students. Cochrane Database Syst Rev. 2015 Dec 29;(12):CD006748. https://doi.org/10.1002/14651858.CD006748.pub4
  48. Battista K, Leatherdale ST. Estimating how extra calories from alcohol consumption are likely an overlooked contributor to youth obesity. Health Promot Chronic Dis Prev Can. 2017 Jun;37(6):194-200. https://doi.org/10.24095/hpcdp.37.6.03
  49. Patte KA, Qian W, Leatherdale ST. Is Binge Drinking Onset Timing Related to Academic Performance, Engagement, and Aspirations Among Youth in the COMPASS Study? Subst Use Misuse. 2017 Nov 10;52(13):1795-1800. https://doi.org/10.1080/10826084.2017.1306562
  50. Weinstock J, Petry NM, Pescatello LS, Henderson CE. Sedentary college student drinkers can start exercising and reduce drinking after intervention. Psychol Addict Behav. 2016 Dec;30(8):791-801. https://doi.org/10.1037/adb0000207
  51. Dodge T, Clarke P, Dwan R. The relationship between physical activity and alcohol use among adults in the United States. Am J Health Promot. 2017 Mar;31(2):97-108. https://doi.org/10.1177/0890117116664710
  52. Abrantes AM, Scalco MD, O’Donnell S, Minami H, Read JP. Drinking and exercise behaviors among college students: between and within-person associations. J Behav Med. 2017 Jun;40(6):964-977. https://doi.org/10.1007/s10865-017-9863-x
  53. Larm P, Åslund C, Raninen J, Nilsson KW. Adolescent non-drinkers: who are they? Social relations, school performance, lifestyle factors and health behaviours. Drug Alcohol Rev. 2017 Dec 7. https://doi.org/10.1111/dar.12640
  54. Gonçalves PD, Schuckit MA, Smith TL. Drinking status between ages 50 and 55 for men from the San Diego prospective study who developed DSM-IV alcohol abuse or dependence in prior follow-ups. J Stud Alcohol Drugs. 2017 Jul;78(4):512-520.
  55. White HR, Jiao Y, Ray AE, Huh D, Atkins DC, Larimer ME, Fromme K, Corbin WR, Baer JS, LaBrie JW, Mun EY. Are there secondary effects on marijuana use from brief alcohol interventions for college students? J Stud Alcohol Drugs. 2015 May;76(3):367-377.
  56. Pedersen W, Von Soest T. Which substance is most dangerous? Perceived harm ratings among students in urban and rural Norway. Scand J Public Health. 2015 Jun;43(4):385-392. https://doi.org/10.1177/1403494815576267
  57. Arterberry BJ, Treloar H, McCarthy DM. Empirical Profiles of Alcohol and Marijuana Use, Drugged Driving, and Risk Perceptions. J Stud Alcohol Drugs. 2017 Nov;78(6):889-898.
  58. Михайлова Ю.В., Абрамов А.Ю., Цыбульская И.С., Шикина И.Б., Халиуллин Н.И., Низамова Э.Р. Наркотизация детей, подростков и молодежи России. «Социальные аспекты здоровья населения». Электронный научный журнал. Эл №ФС77-28654. 2014(3):37. Ссылка активна на 11.05.2018.https://vestnik.mednet.ru/content/view/572/30/lang,ru/
  59. Позднякова М.Е. Наркотики «новой волны» как фактор изменения наркоситуации в России. Социологическая наука и социальная практика. 2013;2:123-139.
  60. Позднякова М.Е., Хагуров Т.А. Новые наркотики: тенденции развития наркоситуации в современной России. Феноменология и профилактика девиантного поведения (Материалы VI Всероссийской научно-практической конференции с международным участием). Краснодар: Министерство внутренних дел Российской Федерации. Краснодарский университет. 2012;579-587.
  61. Griffiths P, Mounteney J, Lopez D, Zobel F, Götz W. Addiction research centres and the nurturing of creativity. Monitoring the European drug situation: the ongoing challenge for the European Monitoring Centre for Drugs and Drug Addiction (EMCDDA). Addiction. 2012 Feb;107(2):254-258. https://doi.org/10.1111/j.1360-0443.2011.03369.x
  62. Ссылка активна на 11.05.2018. https://www.drugabuse.gov/drugs-abuse/commonly-abused-drugs-charts
  63. Нахимова Я.Н., Ромашкина Г.Ф. Социальные установки молодежи на употребление наркотиков и профилактика наркомании. Образование и наука. 2017;19(4):138-160. https://doi.org/10.17853/1994-56392017-6-138-160
  64. Колышницына Т.С., Молоков Д.С., Ходырев А.М. Профилактика употребления детьми и подростками психоактивных веществ. Ярославский педагогический вестник. 2017;1:52-58.
  65. Toepperwein MA, Pruski LA, Blalock CL, Lemelle OR, Lichtenstein MJ. Getting the Word Out: Teaching Middle-School Children about Cardiovascular Disease. J Clin Lipidol. 2008 Jun;2(3):179-188. https://doi.org/10.1016/j.jacl.2008.03.004